Основатель и директор «Символик» Святослав Можей: «Палаточные лагеря закрывали на любых основаниях»

Поделиться

О том, как чудом удалось сохранить православный детский лагерь в Орловском Полесье, и почему детские палаточные лагеря так важно поддерживать, а не запрещать


– Этим летом по всей стране прокатилась волна закрытия туристических палаточных лагерей. Проверки обрушились и на детский православный туристический лагерь «Символик». Как вы пережили эти события?

– Хочется многое сказать по этому поводу. Интернет сейчас буквально пестрит от СМИ, затронувших проблему закрытия туристических лагерей, в одной из статей я прочел, что в некоторых регионах закрыли вообще все туристические палаточные лагеря. Я считаю, что нужно бить тревогу, так как это очень большая опасность для духовно-нравственного воспитания в стране. Опасно, когда ребенок весь день бесконтрольно находится в квартире или во дворе, а родители на работе. А в лагерях дети под присмотром инструкторов, взрослых людей, на природе. Я не спорю, что должны быть какие-то требования, регламентирующие работу лагерей, но они и так есть! Есть санитарные правила и нормы, в которых все прописано: какая должна быть посуда, как готовить еду, какие ножи можно использовать и т.д.

После прошлогодней трагедии на Сямозере, когда сел в тюрьму руководитель местного Роспотребнадзора, все чиновники боятся за свое кресло. И у них простая мотивация – чтобы лагерей вообще не было. А здоровье детей их не волнует! Пусть лучше ребенок сидит за компьютером целый день, играет на телефоне, пусть у него развивается игровая зависимость. Хотя игровая зависимость – это уже доказано – сродни алкогольной и наркотической. Гайки закрутили так, что всем стало хуже. Я думаю, в следующем году лагерей станет ещë меньше, многие просто не станут открываться.

Я читал интервью нескольких людей, работающих с трудными подростками: они утверждают, что работать с их душой, исправлять их, корректировать поведение можно только в условиях похода, туристического лагеря. А у нас движение прямо противоположное: давайте все запретим и закроем.

На Сямозере погибло 17 детей, и это трагедия. Но кто посчитает, сколько погибнет детей, находясь без присмотра в городе? У меня ребенок играл в футбол во дворе, и его сбила машина (слава Богу, в итоге всë обошлось благополучно). Так, может, запретим движение машин? Или игру в футбол?..

Это то, что касается жизни детей. А если говорить об их духовно-нравственном воспитании, здесь уж точно все будет очень плохо, если ребенок станет проводить все лето в городе, во дворе. В Евангелии есть фраза: «Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне» (Мф. 10:28).

У нас православный лагерь. Я считаю, что, какие бы ни были требования у властей, любой храм, любая религиозная община должна иметь право организовать отдых для людей своего вероисповедания. Вот родители привезли к нам ребенка, которого до этого отдавали в государственный лагерь. Его там проиграли в карты и избили! Что, в такие лагеря будем детей отправлять? А потом забирать оттуда инвалидов и водить их по психологам?.. Я считаю, что вектор государственной политики нужно развернуть ровно в обратную сторону: не закрывать туристические лагеря, а открывать их как можно больше! Большинство людей, организующих туристические лагеря, а тем более православные, делают это не за деньги, а как патриоты своей страны и истинные христиане. Поэтому людям, которые хотят работать с детьми, нужно помогать.

В нашем лагере в этом году было две смены, и во время первой почти каждый день приходили с проверками: Роспотребнадзор, Министерство образования, представитель уполномоченного по правам ребенка, МСЧ, полиция… Работать в таких условиях было очень трудно. Во время второй смены проверок было чуть меньше. Слава Богу, наш лагерь выстоял. Мы верим, что это произошло благодаря заступничеству Богородицы и по молитвам схиархимандрита Илия (Ноздрина), по благословению которого и существует наш лагерь.

Не ожидал трусости от некоторых людей, занимающих высокие должности, когда встал вопрос о нашей поддержке и защите. С другой стороны, не ожидал и поддержки от многих людей, которые согласились помочь нам, рискуя своим положением. Не буду называть ничьи имена, чтобы не пострадали ни те, ни другие.

Даст Бог, в следующем году мы опять организуем лагерь, но в другом месте – перевезем лагерь на свою землю. Он станет ещë лучше. По-прежнему лагерь будет расположен в сосновом лесу, среди неповторимой природы национального парка «Орловское полесье», но у нас будут стационарная кухня, стационарное место приема пищи, стационарные туалеты, душевые, кабинеты для занятий и даже спортзал – на случай непогоды. При этом лагерь будет, как и прежде, палаточным. В одном из помещений с Божьей помощью хотим устроить  храм, это очень важно для воцерковления детей: они смогут несколько раз за смену причащаться, общаться со священником. Можно будет решить и вопрос охраны. Но главное – больше внимания уделить духовно-нравственному воспитанию детей.

Слава Богу за всë, что с нами было; теперь у нас появились идеи, как сделать лагерь ещë лучше.

– На каком основании контролирующие инстанции закрывали лагеря в этом году?

– Судя по тому, что писали в интернете, часто они действовали вне всякой правовой основы – по анонимным доносам (какие-то непонятные доносы поступали и на наш лагерь), на основании вранья проверяющих сотрудников. Приходят, видят одно – а в протокол пишут другое. Видимо, сверху поступило указание: закрыть. А исполнители приходили и делали, что могли. Закрывали лагеря на любых основаниях, хватались за любую зацепку. Доходило до того, что на руководителей лагерей заводили уголовные дела, которые позже закрывались за отсутствием доказательств.

– Как удалось выдержать это давление лагерю «Символик»?

– Думаю, что Сама Пресвятая Богородица по молитвам схиархимандрита Илия помогла нам. Были и люди, которые помогали.

– Какие нарушения были выявлены в лагере «Символик»?

–  Некоторые мелкие нарушения, которые мы исправили в первые же дни. В основном они касались обустройства кухни, иногда – палаток.

– Вы упомянули, что в воспитании подростков особенная роль именно у палаточных лагерей. Почему?

– Есть много факторов. Во-первых – контакт с природой. Пока дети сидят у телевизора или с телефонами, они не увидят никаких букашек-травиночек, а им обязательно нужен контакт с природой, с творением Божиим, с рукой Творца. Общение с природой способно вызвать такой интерес, радость, удивление, преобразить ребенка!

Во-вторых – живое общение. Сейчас большинство детей проводят полдня, уткнувшись в компьютеры, и у них нет никакого настоящего общения, нет даже навыка общаться, контролировать свое поведение. Нет навыка практической любви. Практическая любовь рождается не в интернете, а в живых человеческих отношениях. Пока нет реальных человеческих отношений, нет и разговора о любви.

А тот же вечерний костер – это то, что может реально сплотить людей, собрать внимание вокруг общей беседы. Это та самая обстановка, когда можно поговорить – о проблемах нравственности, о взаимодействии людей, о любви, о вере, о Боге, об уважении, о родителях. У нас однажды была даже беседа о вреде мата. Собираются люди, каждый что-то скажет, каждый о чем-то задумается, примерит ту или иную ситуацию на себя, задаст вопрос…

Еще один важный фактор – преодоление трудностей. Когда люди все время живут в комфорте, происходит обмирщение. Я читал об одном старце, который говорил, что погружение в комфорт – это движение антихристианское, движение от Христа. Комфорт отдаляет нас от реальной жизни. Недаром у православных принято держать посты, умерять свои желания, ограничивать плоть, в храме не сидеть, а стоять и т.д. Мы чувствуем, что тяга к комфорту – это удаление от Духа Святого. И в лагере у нас комфорт минимальный, всюду требуется некоторое усилие, дети учатся терпению, смирению, мы стараемся, чтобы в них формировался жесткий внутренний волевой стержень. Есть у нас и трудовое послушание – дети сами моют за собой посуду. Дома это случается уже редко, в лучшем случае ребенок поставит тарелку в посудомоечную машину. А труд – это тоже воспитание, без труда невозможно вырастить настоящего человека, гражданина.

В лагере приходится переносить разную погоду – бывает и прохладно, и жарко, это тоже укрепляет в человеке волю и терпение, да и на здоровье влияет благотворно. Вообще, очень много примеров, когда жизнь в сосновом лесу действует на детей оздоравливающе. Один ребенок из Москвы приехал с носовым платком, а через несколько дней был уже абсолютно здоров, хотя были ночи, когда температура опускалась до девяти градусов. В этих условиях дети умудрились не заболеть, а выздороветь! Укрепился организм, повысился иммунитет.

– Вы упомянули, что организаторы православных лагерей, как правило, устраивают их не в коммерческих целях. Но обустроить новый лагерь со стационарными кухней, душевыми и даже спортзалом, наверное, недешево. Есть ли шанс хотя бы окупить эти затраты?

– Расходы, конечно, велики, нужны жертвователи, спонсоры. А насчет того, чтобы окупить  – будем уповать на Бога. Я думаю, что всë будет хорошо.

Затраты на лагерь не окупаются и, мне кажется, никогда не окупятся. Суммы, которые жертвуют родители, несоразмерны с затратами. «Собирайте себе сокровища на небе», а не на земле! Но если кто-то в состоянии помочь в этом богоугодном деле, то прошу связаться с нами.

– Были ли на вашей памяти случаи, когда ребенок, съездив на две недели в православный лагерь, реально изменился в лучшую сторону? Может, были отклики родителей, самих ребят?

– Сами ребята, как правило, хотят вернуться. Большинству в лагере нравится, жизнь в палатке их не пугает. Редкий ребенок, пожив в палатке, говорит: все, больше никогда. Палатки – это же романтика. Был даже случай, когда несколько детей поехали в другой лагерь, увидели, что там живут в домиках, и закричали: нет, вы что, в палатках лучше!

Были хорошие отзывы от родителей. Например, вернувшись из лагеря, ребенок стал охотно мыть посуду, чего раньше за ним не замечалось. У кого-то в лучшую сторону меняется характер, и это понятно: ведь в лагере – и проповедь, и общение с батюшками, и посещение храма; кто-то в первый раз исповедуется, причащается. В лагере дети приучаются к молитве и, приехав домой, многие продолжают читать утреннее и вечернее правило. Все это, конечно же, меняет детей и может вспомниться даже не через год или два, а лет через десять в какой-то трудной ситуации. Человек вспомнит, что есть храм, есть Церковь, есть батюшка, есть Причастие, есть исповедь, есть молитва, есть друзья. Есть и взрослые, которые могут помочь. Очень многие дети приезжают из неполных семей, где нет отца – а в лагере много мужчин, которые могут научить физическому труду, показать, как веревку завязать или дрова поколоть.

– А ваши дети в лагере были?

– Мы проводим лагерь уже пятый год. В этот раз моя старшая дочка поехала в православный лагерь на Кипр (поездку устроили знакомые в качестве обмена опытом проведения лагерей), а средний сын до лагеря еще не дорос: ему осенью только восемь лет исполняется. Но он уже хочет пожить в лагере и через год, даст Бог, поедет.

Детский православный лагерь «Символик»: http://www.символик.дети

Интервью взял Игорь Цуканов
Версия для печати
Поделиться