Дети и невидимый мир | Игорь Цуканов

Поделиться

Когда я думал над названием для этой колонки, то выбрал словосочетание «невидимый мир» как обозначение мира духовного, тех реалий, про которые апостол Павел сказал: «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку» (1 Кор. 2:9). Тот же самый апостол определял и веру как «осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр. 11:1) – помните? Но вот теперь я задумался: а должен ли предмет веры обязательно быть невидимым? Нельзя ли показать ребенку (мы ведь говорим в этой колонке о детях) веру как нечто зримое, осязаемое? Мы, конечно, не сможем ткнуть пальцем в Бога и сказать: «Вот, смотри». Но что-то мы показать всë-таки можем? Или нет?

Думаю, что и можем, и должны. Прав же был о. Павел Флоренский, когда говорил, что истина «не доказуется, а показуется».

Вот преподобный Иоанн, игумен святой горы Синайской, живший в конце VI в., пишет в «Лествице»: «Свет миру – монахи, свет монахам — ангелы». Меня это высказывание согревает: выходит, не так уж безнадëжно мы, живущие в миру, удалены от ангелов – всего-то одной «ступенькой» ниже стоим. Но, если говорить всерьëз, то эта фраза означает, что мы, даже оставаясь мирянами, ориентироваться должны всë-таки на монашествующих, брать их за образец – ни больше, ни меньше.

Мы давно привыкли заранее идти на попятную: мол, мы же не монахи, куда нам, поэтому и «Типикон» не про нас – и поститься, и молиться, и в церковь ходить, и к ближнему относиться мы будем по принципу «как получается», а не так, как предписано. Но тут вот какое дело – заповеди-то Господь дал всем одни и те же. Пример явил нам всем один и тот же. Так с чего мы решили, что одним эти заповеди надо исполнять от начала и до конца, а другим – так, по мере сил, наполовину?..

Скажете, заповеди Божии и церковные установления – не одно и то же? С одной стороны, да: правила поста, например, Господь лично не устанавливал, как готовиться к Причастию, не регламентировал. С другой стороны – в сто раз проще соблюсти эти правила и предписания, чем исполнить – исполнить по-настоящему! – заповеди. А иначе откуда взялись фарисеи, которые исполняли закон Моисеев до мельчайших частностей, но «оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру» (Мф. 23:23)?

Вот это важнейшее оставлять нельзя, конечно, никому – ни монашествующим, ни мирянам, для которых монахи – свет, указывающий дорогу. И, если не оставлять, то жизнь наша должна радикально перемениться. Вот что пишет, например, схиархимандрит Иоаким (Парр):

«Один священник сказал мне:

– То, о чëм вы говорите, неосуществимо. Так не делают. Оставить всë, что имеешь, жить в скудости… Вы призываете, чтобы все стали монахами?

– Нет. Я призываю вас жить в скудости.

Он ответил:

– Это неосуществимо. Так не делают.

– Да, так не делают, – отвечаю я. – Потому что это христианство. А разве делают так, как написано в Евангелии: когда нас ударяют по лицу, подставляем ли мы другую щеку? Так тоже не делают. «Всë, что имеешь, продай и раздай нищим и приходи, следуй за Мною?» – а так разве делают? Тоже нет.

И я продолжал. Кто-то воскликнул:

– Вы проповедуете какое-то уж очень запредельное христианство!

Я сказал:

– Если христианство не запредельно, то это не христианство вообще.

Поразмышляем над этим! Если при чтении Евангелия нам удобно, если мы сидим вразвалочку в кресле, не ëрзаем, не оборачиваемся в опасении, что кто-то нас сейчас этого уютного кресла лишит, – то мы читаем глазами, не сердцем. Ведь каждый раз, когда мы читаем Евангелие, это обвинительный вердикт нам. Евангелие – если мы не живëм по нему – судит нашу жизнь и выносит нам приговор.

Вдумайтесь, как это серьëзно!

Один юноша заметил:

– Вы пытаетесь сказать, что я должен любить всех?

– Да, – ответил я.

– И если я на улице увижу пьяного забулдыгу, я должен привести его к себе домой, вымыть, позаботиться о нëм?

– Да.

– Но так ведь не получится! Мои родители просто не пустят его к нам домой. И вышвырнут меня вместе с ним.

– Позволь мне задать тебе один вопрос. Представь, что ты сегодня вечером выйдешь из дома, пойдëшь по улице, завернëшь за угол, и там, прямо перед тобой, во плоти – Иисус Христос. И Он скажет тебе: «Я хочу есть, Мне холодно, Мне негде ночевать, прими Меня в свой дом». Неужели ты скажешь Ему: «Я не могу! Нас папа с мамой не пустят. Они меня выгонят»? Ведь ты же так не скажешь?! Ты поведëшь Его к себе в дом, и если вас выгонят, ты будешь счастлив тем, что остался со Христом. Но ты не веришь – и в этом вся беда».

Кто-нибудь по-прежнему считает, что исполнять заповеди и жить «на сто процентов» по Христу должны только монашествующие? Или всë-таки и все мы, именующие себя христианами?

Вот такую жизнь, я думаю, мы могли бы явить своим детям. Не в воспитательных целях – просто именно так мы и должны жить, всегда. Тогда Бог станет для ребëнка видимым – потому, что Он будет видимым, осязаемым для нас самих. Тогда у нас не будет вопросов: как говорить с детьми о Христе? Как бы поймать удачный момент, когда дети с нами, когда они нас слышат, когда этот разговор не покажется им неуместным? Тогда рядом с ними не будет никого другого, а только один Христос.

Игорь ЦУКАНОВ
Версия для печати
Поделиться