Феномены детского мышления: Детский эгоцентризм | Детский психолог Любовь Майская

Поделиться

Родителям детей до 5–6 лет хорошо знакомы такие ситуации: у мамы болит голова, но малыш не реагирует на просьбу не шуметь; ребёнок берёт чужие игрушки, а своими делиться не хочет, или ударит кого-то, и не в состоянии понять, что получит по заслугам, если его ударят в ответ. Родителей это очень огорчает, ведь они делают вывод, что, несмотря на все старания, воспитали ребёнка безжалостным, жадным и глупым. Они ошибаются. Воспитание ещё принесёт свои плоды, но пока поведением ребёнка управляет эгоцентризм, и его «воспитанность» нужно оценивать с учётом этого феномена детского мышления, свойственного всем детям, как правило, до 5–6 лет. Некоторые дети ведут себя иначе, но только потому, что в силу особенностей характера они очень послушны. В любом случае всем родителям важно учитывать детский эгоцентризм, чтобы правильно понимать и воспитывать своего ребёнка.

Ребенок рассматривает весь мир со своей точки зрения. Он судит о вещах и явлениях, опираясь только на своё восприятие, и не догадывается, что вещи могут выглядеть иначе, чем ему представляется. Он видит, что луна следует за ним во время его прогулок, стоит, когда он останавливается, бежит за ним, когда он убегает, и свое восприятие считает истинным. И даже если Вы попытаетесь объяснить ребёнку до пяти лет, что это не так, Вам это не удастся. Он согласится, но только на словах, а его убеждения останутся прежними. Он верит только тому, что видит своими глазами, и Ваши объяснения не могут «ввести его в заблуждение».

Ребёнок уверен, что ветви дерева делают ветер, что чем больше предмет, тем он тяжелее, а два равных по весу шарика перестают быть равными, как только один из них меняет форму (из экспериментов Пиаже). Если дошкольнику предложить сосчитать членов его семьи, он посчитает правильно, но себя в этот список не включит.

Эксперимент с макетом из трех гор, описанный Пиаже и его сотрудницей Инельдер, хорошо иллюстрирует суть детской эгоцентрической позиции.

Ребёнка подводили к макету, на котором были три горы разной высоты, и каждая из них имела какой-то отличительный признак: на вершине одной стоял домик, на другой – река, спускающаяся по склону, а на третьей горе – снежная «шапка». Экспериментатор давал ребёнку несколько фотографий, на которых все три горы были изображены с различных сторон, что было хорошо видно по расположению гор с домиком, рекой и снежной вершиной. Испытуемого просили выбрать фотографию, где горы изображены так, как он видит их в данный момент. Обычно ребенок выбирал правильный снимок.

После этого экспериментатор на противоположную от макета сторону ставил куклу, которая «смотрела» на макет с другой стороны. И теперь нужно было выбрать фотографию гор, какими их видит кукла. Но ребенок, по-прежнему, выбирал снимок, где горы были изображены так, как он видит их сам. Даже когда ребенка и куклу меняли местами, он снова и снова выбирал снимок, где горы выглядят так, какими видит их он со своего места. Так поступало большинство испытуемых дошкольного возраста.

Дети на такие умственные операции, как видение предмета не со своей, а с иной позиции, не способны до пяти-шести лет. И это в лучшем случае. У людей, остающихся на низком уровне психического развития, эгоцентризм сохраняется на всю жизнь.

В детской логике полно противоречий, но ребёнок их не замечает.

«Ручьи обладают силой, потому что вода течет, потому что она спускается». Через минуту, когда тонет камень, брошенный в воду: «Вода не имеет силы, потому что она ничего не несет». Еще через минуту: «Озеро обладает силой, потому что несет на себе лодки» (из экспериментов Жана Пиаже).

Если ребенку протянуть две руки со сжатыми пальцами и спросить, одинаковое ли количество пальцев на руках, он даст положительный ответ. Однако если пальцы на одной руке раздвинуть, то ребенок скажет, что на ней пальцев больше. На вопрос «почему?» отвечает, что на руке, где пальцы сжаты, есть только пальцы, а на руке с раздвинутыми пальцами еще и промежутки между ними.

Таким образом, у ребенка обнаруживаются явные ошибки в логике, которые исчезают только к седьмому году жизни.

В опытах психолога О. М. Концевой ребенку предлагалось закончить задачку, придумав к ней вопрос: «Ехали шесть танков, два сломались…» Ребенок продолжал: «Их починили, и они поехали дальше». Ребенок прав, в логике ему не откажешь, но оказывается, что логика одной позиции оборачивается алогичностью другой: задачки-то не получилось…

Своеобразное отношение ребенка к интеллектуальной задаче выступает и при необходимости классифицировать предметы. Психолог и педагог Л. С. Выготский приводит в качестве иллюстрации такой случай объединения предметов:

Перед шестилетним ребенком в игре «четвертый лишний» кладут четыре картинки с изображением чашки, стакана, блюдца и куска хлеба. Он откладывает в сторону рисунок стакана и поясняет: «Если я буду завтракать, то молочко налью в чашку, а хлебом буду закусывать. А стакан здесь не нужен, он лишний».

С логической стороны все безупречно, но только в рамках собственной, эгоцентрической позиции ребенка. Он руководствуется мотивами практической, житейской целесообразности. Требуется же решение задачи с отстраненной позиции, несобственной, в которой работает иная логика: не житейская. Поэтому вопрос правильности решения задачи упирается не в логику, а во внутреннюю позицию, которая должна быть отстраненной, оторванной от ситуации, а значит — условной. Семилетние дети уже без труда справляются с решением этой задачи.

В знакомой с детства сценке из «Золотого ключика» Мальвина дает урок арифметики Буратино:

— У вас в кармане два яблока…

Буратино хитро подмигнул:

— Врете, ни одного…

— Я говорю, — терпеливо повторила девочка, — предположим, что у вас в кармане два яблока. Некто взял у вас одно яблоко. Сколько у вас осталось яблок?

— Два.

— Подумайте хорошенько.

Буратино сморщился — так здорово подумал.

— Два…

— Почему?

— Я же не отдам Некту яблоко, хоть он дерись!

У Буратино неотразимая логика, но собственная, не связанная с задачей. Поэтому ход его рассуждений и оценивается как детский.

Конечно, поведение ребенка в любом возрасте логично, ибо оно определяется, если пользоваться геометрическими аналогиями, его системой координат. В качестве последней выступает его способ видения мира, все более усложняющийся с возрастом.

Появление условной внутренней позиции, благодаря которой ребёнок может смотреть на вещи не только со своей, но и с позиций других людей, совершается в середине дошкольного детства – с пяти лет. Убедиться в этом помогает один из экспериментов по изучению детского мышления.

Перед ребенком ставится задача пройти по комнате так, чтобы экспериментатор не видел прикрепленный у него на груди значок. Дети до 5 лет вообще не понимают смысла задачи: он всё ещё не понимает, что не является центром мира. После 5 и до 6 лет ребенок ведет себя правильно только в том случае, если взрослый говорит вслух, видит он значок или не видит. И только после 6 лет ребенок проходит по комнате, самостоятельно соотнося положение значка на груди с положением экспериментатора в комнате.

Таким образом, с пяти до шести лет ребёнок только с помощью взрослого может переключиться со своей позиции на другую, а после шести делает это уже самостоятельно.

Особенно трудно ребенку дать определение относительных понятий, ведь он думает о вещах абсолютно, не осознавая отношений между ними. Ребенок не может дать правильное определение таких понятий, как брат, правая и левая сторона, семья и других, до тех пор пока не обнаружит, что существуют разные точки зрения, которые надо учитывать. Ребёнок не в силах понять такую сложную логическую комбинацию, что сторона, находящаяся по левую руку, является правой для того, кто стоит лицом к нему, то есть, что одна и та же сторона является и левой, и правой одновременно.

В эксперименте, описанном Д. Б. Элькониным (психолог, член-корреспондент АПН СССР, доктор педагогических наук, профессор), детям сначала предложили ролевую игру с вожатым, кондуктором и пассажирами, а затем попросили переименовать две роли: кондуктора в вожатого, а вожатого в кондуктора. Это привело к тому, что дети младше пяти лет вообще отказались играть, не приняв условности: они не могли понять, как можно кондуктора называть вожатым, а вожатого кондуктором. Это не вписывалось в их картину реальности. Они ещё не понимают, что название – это условное обозначение какого-то объекта, придуманное людьми для удобства его обозначения.

А теперь вернёмся к тем ситуациям, о которых мы говорили в начале. Поступки ребёнка до 5–6 лет можно оценивать как безжалостные, если не знать, что он не может сочувствовать, ведь для этого нужно уметь поставить себя на место другого человека и понять, что он чувствует. Именно из-за этой неспособности, в силу неразвитости мышления, ребёнок выглядит порой жадным, порой глупым, порой жестоким и чёрствым. И только от воспитания зависит, останется он таким навсегда или начнёт меняться с развитием своего мышления.

Продолжение следует.

Любовь МАЙСКАЯ

Читайте первую часть статьи о детском мышлении.

 Любовь Майская – автор книг и статей по детской психологии. В своих работах рассуждает о том, как воспитать самостоятельную, сбалансированную личность и о том, какие ловушки могут подстерегать родителей, живущих по принципу «всё лучшее – детям». В своих выводах автор опирается как на научные данные, излагая их простым и понятным языком, так и на примеры из личной практики работы с детьми. По первому образованию Любовь Майская – математик и программист, по второму – психолог, а по натуре – исследователь. Её первая книга «Записки гувернантки. Как выбрать няню», изданная в 2012 г., сразу же попала в пятёрку лучших книг для родителей. В следующем году вышла вторая книга, продолжающая серию «Записки гувернантки»: «Меняю всех нянь на одну маму». Сейчас Любовь Майская работает над третьей книгой и ведет колонки о детской психологии в журналах, посвященных здоровью.
Версия для печати
Поделиться