Книжная полка «Символик» | «Умереть и воскреснуть. О прославлении императора Николая II»

Поделиться

«Символик» готовит к изданию книгу о последнем российском императоре Николае II. Журналисты Владимир Григорян и Евгений Муравлёв трезво и взвешенно подошли к исследованию фактов и свидетельств о жизни царской семьи. Авторы книги делают вывод: прославление царя не было ни ошибкой, ни делом случая. Три очерка рассказывают о Николае II и его семье. Сегодня мы делимся с читателями отрывком одного из них.

 

В XVIII веке даже российский народ перестал видеть в православии основу жизни, а Европа и вовсе воспринимала  нашу  Церковь  как  что-то  экзотическое,  тупиковую  ветвь  христианства.  Невозможно представить, чтобы лет двести назад серьёзный европейский  политик  мог  сказать:  «Европа  является старым миром, который всё больше напоминает мне Римскую империю времён заката. Мы стары и лишены энергетики. Я думаю, что спасение для христианства может прийти только из России, от народов православной веры». Эти слова произнесены зимой 2004  г.  и  принадлежат  министру  юстиции  Италии Роберто Кастелли.

Всплеск религиозного чувства в России XIX века имел самые разные плоды. К христианству обратилась в поисках ответов лучшая часть нашего образованного общества, родилась на свет великая русская литература. И такого размаха, такой глубины понимания человеческой личности, обращённости к Богу мировая культура ещё не знала.

Оспаривать это мало кто решится. Гораздо меньше внимания обращают на тот факт, что правили Россией  ответственные,  благородные  люди.  Они, безусловно,  совершали  ошибки,  иногда  крупные; имели  свои  недостатки;  но  за  всем  этим  просматривается  нечто  общее,  свойственное  всей  династии Романовых. Они были просты, благородны и человечны, и благодаря их личным качествам моральные соображения стали играть огромную роль в  политике,  экономике,  юриспруденции  нашей страны, охватили, насколько это было возможно, все стороны русской жизни.

Хорошо сказал русский публицист и мыслитель Иван  Солоневич:  «Должен  сознаться  совершенно откровенно: я принадлежу к числу тех странных и отсталых людей, русских людей, отношение которых к русской монархии точнее всего выражается ненаучным термином: любовь. Таких же, как я, чудаков на русской земле было ещё миллионов под полтораста. Под полтораста миллионов есть их и сейчас. Нужно,  кроме  того,  сказать,  что  термин  «любовь», во-первых,  страшно  затрёпан  и,  во-вторых,  совершенно неясен. Любовь к Богу и любовь к севрюжине с хреном, совершенно очевидно, обозначают разные вещи. Я очень охотно могу себе представить, что ряд русских монархистов питали и питают к монархии точно такие же чувства, как и к севрюжине: хороша была севрюжина! К числу этих людей я не принадлежу: никаких севрюжин у меня в царской России не было. Как не было их и у остальных полутораста миллионов чудаков. Мы были самым бедным народом Европы или, точнее, самыми бедными людьми Европы. И в то же время мы были самыми сильными людьми мира и самым сильным народом истории. Мы были бедны потому, что нас раз в лет сто жгли дотла, и мы были сильны потому – и только потому, что моральные соображения у нас всегда перевешивали всякие иные. И если люди в течение одиннадцати веков обломали всех кандидатов в гениальные и гениальнейшие – от обров до немцев и от Батыя до Гитлера, то потому и только потому, что в России они видели моральную ценность, стоящую выше их жизни. Ценность, стоящая выше жизни, может быть историей или религией».

На исходе своего существования русская монархия достигла своей вершины в следовании христианским идеалам. А если вспомнить наших великих литераторов,  музыкантов,  священнослужителей, учёных, юристов и так далее, то мы увидим, что десятки тысяч человек совершали грандиозную работу, смысл которой нам почти непонятен. Что они строили? Добились ли своего – или всё это невероятное напряжение сил пропало втуне?

Когда иные выносят приговор царю-мученику, они  не  сознают,  что  это  приговор  не  только  ему, но и всем лучшим людям страны – Достоевскому, Скобелеву, Чайковскому, Леонтьеву, Менделееву, отцу Иоанну Кронштадтскому, не сумевшим предотвратить революцию. Вот только ставил ли Господь перед ними эту задачу? Думается, что нет, как не требовал Он от Ноя предотвратить Всемирный Потоп, как не просил Отец Небесный Своего Сына выжить любой ценой. Ибо непреложны слова: «истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрёт, то останется одно; а если умрёт, то принесёт много плода» (Ин.12:24).

 

✒  Отрывок из книги «Умереть и воскреснуть. О прославлении императора Николая II».

 

 Читайте предисловие к книге священника Тимофея Куропатова, настоятеля храма в честь царя страстотерпца Николая в Аннино.

 

⭐ Совсем скоро книгу можно будет заказать в нашем интернет-магазине.

Версия для печати

Поделиться