Книжная полка «Символик» | Вероника Черных, Internat 3.0

Поделиться
– Здравствуйте, Зинаида Аркадьевна, – услышал Денис знакомый голос. – Как хорошо, что мы застали вас дома. Похоже, это уникальный для вас случай нормального возвращения с работы.
– Что значит – нормального возвращения?
– Вовремя. Или, простите, для вас это немыслимое понятие?
– Что вам нужно? Почему здесь полицейские? Я никакого заявления не писала.
– Заявления? Насчет чего?
– Что Денис… неважно.
– Нам все важно, Зинаида Аркадьевна, – мягким, увещевающим голосом произнесла женщина в коридоре. – Нас интересует все, что связано с вашей неполной семьей. Можно пройти в комнату?
– Не думаю.
– Почему?
– Просто нежелательно. И представьтесь, пожалуйста.
– Да, конечно, Зинаида Аркадьевна. Я омбудсмен школы, в которой учится ваш сын Денис. Зовут меня Люция Куртовна.
– Как? – переспросила мама.
– Люция Куртовна Душкова, – вежливо повторила посетительница. – И я к вам с официальным визитом. Вот подтверждение моих полномочий.
– А полицейские – подтверждение чего? – с насмешливой ноткой спросила мама.
– Они не подтверждение, Зинаида Аркадьевна, – чуть жестче ответила Люция Куртовна. – Они – гарантия моих полномочий.
– И в чем они состоят, эти ваши полномочия? – настороженно спросила мама.
Денис чуть не лопнул от любопытства. Он поднялся с дивана и прильнул к дверному косяку. В коридоре действительно стояли сияющая ямочками Душкова и два мента с кислыми физиономиями.
«Чего это они приперлись? – обалдело подумал Денис. – Из-за денег? Откуда она узнала, что я деньги у матери спер?! Я ж вроде никому ни намеком!»
– В качестве омбудсмена я изучила состояние вашей семьи и приняла решение.
Мама тем же настороженным тоном спросила:
– И какое решение вы приняли?
Ласково улыбаясь, Люция Куртовна прожурчала:
– Об изоляции вашего ребенка в специализированном детском учреждении – интернате № 34 – и о направлении в суд иска об ограничении или лишении вас родительских прав. Тут уж как повезет.
У мамы перехватило дыхание. Она секунды три молчала, потом рассмеялась громко, нервно – не зная, как реагировать.
– Что вы сказали? – дрожащим от непонимания голосом переспросила она.
Люция Куртовна прожурчала все тот же текст – слово в слово.
– Не поняла, – призналась Лабутина. – Это что, шутка? Показательное выступление?
Душкова лучезарно показала мелкие ровные зубы.
– Вы прекрасно знаете, что нет. Можете почитать на досуге официальное заключение. А мы мальчика изымаем.
– Изымаете, значит?
Лабутина часто задышала.
– Имеете право? – изменившимся голосом поинтересовалась она.
– Имеем, – сладостно, как близкой подруге, сообщила Душкова. – Я представитель ювенального суда в России, защитник прав детей. Понимаете, Зинаида Аркадьевна? Вы умная женщина, надеюсь. Не чините препятствий. Это глупо. Все равно ведь заберем мальчика.
– Да как вы смеете его забирать?! – закричала мама. – Вы ему кто?! Никто! Я его выносила, родила, инвалидом по женской части осталась, он мой единственный сын! Я его кормила, одевала, лечила, воспитывала, а вы что? На готовенькое накинулись?! Хоть одна-то причина у вас имеется его забирать? Спятили, что ли, там, наверху, что у матерей детей забирают ни за что ни про что?!
– Зинаида Аркадьевна, – душевно принялась увещевать Душкова, – все по законам ювенальной юстиции – самой продвинутой в США и Европе системы защиты прав ребенка. Почитайте заключение на досуге. Я бы вообще посоветовала вам изучить эти современные законы. Они включены в общую судебную систему. Вот изучите – и поймете, в чем ваши недоработки как родителя, как матери.
– Да о чем вы говорите?! – кипела Зинаида Аркадьевна. – Как вы можете судить, есть у меня доработки или нет?! Вы хоть сами понимаете, как это возможно ворваться ко мне в дом с полицейскими, размахивать мне тут бумажками – кто их вам написал?! Дебил какой-то… И воображать, что из-за глупых писулек…
– Вашего сына, прошу заметить, – прожурчала Душкова.
– Что?
– Эти глупые писульки ваш сынок написал.
– Не верю! Вы врете! И что, вы думаете, я вручу вам своего сына, которого четырнадцать лет растила, чтобы вы засадили его в интернат и сделали из него преступника, а из меня – его врага?!
– Ну зачем же так утрированно, – улыбчиво пропела Душкова. – Измените свое отношение к сыну, к его увлечениям, к его питанию и развлечениям, к его нуждам. Наконец, найдите более высокооплачиваемую работу, чаще бывайте дома, уделяйте ему больше внимания, и мы пойдем вам навстречу… через суд, через освидетельствование, через некоторое неопределенное время – когда убедимся в вашем исправлении, вашей лояльности…
– Вы, значит, убедитесь? – усмехнулась мама. – И в моем именно перевоспитании и лояльности? Очень интересно. Безумие просто какое-то. Вы мне тут вещаете, что вот так запросто, из-за ничего, из-за того, что я работаю на двух ставках и беспокоюсь, что Денис свихнется из-за компьютерных игр, я буду лишена родительских прав? Ну и дурость! Мне, значит, запрещено воспитывать собственного сына?
– Так, как это пытаетесь делать вы, – да, запрещено. Вы нарушаете права ребенка. Это вы понимаете? – мягко плела паутину Душкова.
– Не по-ни-ма-ю! – отчеканила мама и схватилась за лоб: у нее отчаянно заболела голова. – Не понимаю: детдом становится лучше родной семьи, что ли?
– Смотря какая семья. Иногда изоляция лучше и полезнее, чем родительский дом.
– Что вы говорите?!
У мамы полезли на лоб брови.
– Первый раз слышу, что чужой человек лучше любящей матери.
– Так то – любящей, – ввернула Люция Куртовна, улыбаясь, играя ямочками.
– Вы намекаете, что я сына не люблю?! – взорвалась мама. – Да из-за кого я так горбачусь?!
– Не знаю, из-за кого. Но только я вижу, как попираются права Дениса, как развито насилие и рукоприкладство в вашей неполной семье.
– Какие еще насилие и рукоприкладство?! – не поняла мама.
Потом вспомнила.
– Это когда он в ванной о косяк ударился? Вот здорово! И тут я виновата.
– Конечно. Бить ребенка мы вам не позволим. Обижать и тормозить его развитие – тоже.
Денис слушал и холодел от страха. Каждая строчка заполненной им анкеты, каждое произнесенное им за чашкой чая с омбудсменом слово жгло его пониманием собственной глупости и самонадеянности. Вот дурак! Чего хвост распушил, балбес? Перед кем? Перед врагом? Ведь эта Люция Куртовна – враг. И какой враг!
Страшный.
Отрывок из книги: Черных Вероника. Internat 3.0. М.: Символик, 2015.
Ждите выхода книги в новом оформлении до конца этого года.
Версия для печати
Поделиться