Кирилл Шумов: «Переступать через заповеди мне не приходится» | Часть вторая

Поделиться

Что нужно, чтобы работать на производстве икон? Чем рукописный образ отличается от печатного и как оконный материал превратился в иконный? Обо всем этом мы беседуем с руководителем иконного производства «Символик» Кириллом ШУМОВЫМ.

– К иконописцам Церковь предъявляет особенные требования: это должны быть люди благочестивые, воздержанные, приступающие к работе с молитвой. Понятно, что применять эти же требования к сотрудникам иконного производства, наверное, нельзя. Но какие-то правила существуют?

– Те люди, которые работали у нас на первом этапе, относились к делу ответственно: регулярное посещение храма, причастие, молитва – все это было для них само собой разумеющимся. Но, к сожалению, производительность их труда оставляла желать лучшего. Сейчас наш коллектив – это шесть человек. Я считаю, у нас довольно хороший коэффициент производительности, но не все сотрудники – воцерковленные люди, есть курящие и т.д. Я пытаюсь как-то людей направлять, насколько хватает моих возможностей, но выдвигать категорические требования считаю неправильным: все-таки человек сам должен делать выбор.

Помню, как-то одного батюшку спросили: зачем освящают иконы? Ведь это и так духовное изделие. Он ответил: мы же не знаем, какой путь эта икона проделала, как ее изготовляли, с какими мыслями и т.д. Поэтому освящение – это нечто вроде «очистительной» молитвы.

– Вы сказали, что пытаетесь людей мало-помалу направлять к Богу. А как именно?

– Иногда дарю литературу, бывает, о чем-то беседуем. Иногда, когда люди рассказывают какие-то свои житейские истории, пытаюсь переложить их на евангельский язык – чтобы человек с другой стороны взглянул на ситуацию. Зачастую ведь видишь только себя и ничего вокруг. По большей части советую коллегам сходить в храм.

– Трудно ли совмещать обязанности руководителя с евангельским отношением к людям?

– У нас, слава Богу, как-то так складывается, что мне не приходится принимать тяжелых для себя (с евангельской точки зрения) решений. Все прозрачно и открыто – и с моей стороны, и со стороны сотрудников. Бывало, конечно, разное, у нас работали люди, у которых были проблемы с алкоголем и т.д. Одному такому сотруднику я несколько раз грозил увольнением: человек с похмелья не должен делать иконы! Он все понимал, но потом все возвращалось к исходной точке. В конце концов мы с ним расстались.

Но в целом переступать через заповеди, чтобы добиваться результата, мне не приходится. Все решаем разговорами, жестких решений не бывает. Люди все ответственные: хотя сам я каждый понедельник в Москве (отвожу готовые заказы), знаю, что работа без меня не останавливается – когда возвращаюсь, то вижу результат.

– Каковы масштаба вашего производства? Сколько икон вы делаете, скажем, в месяц?

– Не меньше тысячи. А зачастую и больше.

– А откуда берутся сами образы? И какие требования предъявляются к ним, в том числе с точки зрения иконописного канона?

– Первоначальный наш источник – это Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет (ПСТГУ). Руководители иконописных мастерских при университете – не просто иконописцы, а люди, глубоко понимающие смысл иконы, знающие разные иконописные школы. Они могут, издали посмотрев на икону, сказать, какого она века. Они не только поделились с нами макетами (по большей части это образы, созданные до XVI века), но и приезжали к нам, корректировали цветопередачу, чтобы наши иконы были идентичными исходному образу.

Искать иконы мы пытались и сами, просили менеджеров договариваться с клиентами, чтобы те жертвовали для нашей базы интересные макеты. Но редкий случай, когда это удавалось. Какие-то макеты икон мы покупали. Кроме того, начали сотрудничать со священником из Одесской области, который инициировал проект, позволяющий строящимся и бедным храмам напечатать для себя иконы с «чужих» изображений, изготовить иконостас подручными силами. Фотограф снимает иконы, обрабатывает снимки и выкладывает их в архив, благодаря этому у нуждающихся храмов есть возможность напечатать образы в большом размере и довольно хорошем качестве. В этом архиве более 1600 макетов икон, в основном сравнительно позднего письма.

– А покупатели какими иконами больше интересуются? Старого письма или позднего?

– Востребованы иконы греческого письма – может быть, потому что они контрастные, «интересно» выглядят. Еще недавно был большой спрос на новодельные иконы, мы спешно пытались найти именные образы, нашли и сейчас их делаем.

А что касается спроса… Однажды в передаче «Пусть говорят» на Первом канале Андрей Малахов рассказал о святителе Луке (Войно-Ясенецком), о его чудодейственных иконах. После этой передачи спрос на образы святителя Луки был такой, что мы целую рабочую неделю выпускали только его иконы! Это, конечно, печально, с одной стороны, что люди воспринимают образ святого как таблетку от всего. А с другой стороны, возможно, именно таким путем они смогут прийти к Богу.

– Можно ли сказать, что «Символик» конкурирует с таким крупнейшим российским производителем икон, как «Софрино»? Есть ли другие конкуренты?

– Сопоставимых с «Софрино», конечно, нет. Но очень много небольших производителей, которые выпускают иконы способом, аналогичным нашему, – путем прямой печати по дереву. Монастырским мастерским в чем-то проще: у них много своих икон, есть место для хранения – и складывается большая база образов, которые можно отснять и тиражировать. Когда мы начинали этим заниматься, у нас складывалось ощущение, что мы единственные, но идея оказалась востребованной, и ее подхватили. Никакой ревности по этому поводу у меня, конечно, нет.

А «Софрино» … Иногда о них говорят с критикой: мол, заполонили весь православный рынок, накладывают какие-то обязательства на настоятелей храмов… Но если бы «Софрино» не начало работать тогда, в 1990-е гг., то никакой церковной утвари, никаких икон и облачений для батюшек не появилось бы, так и шили бы подрясники для батюшек прихожане. Поэтому очень хорошо, что они тогда появились, и сегодня критиковать их я считаю не совсем правильным. Может быть, приобретать свечи или иконы у «Софрино» не так выгодно, но зато эта компания никуда не уйдет с православного рынка, ни на что другое размениваться не станет.

– Иконное производство «Символик» можно назвать экономически устойчивым?

– Однозначно да. Это самоокупаемый проект. На первых порах мы существовали за счет рекламного производства, но сейчас доходы превышают расходы, есть прибыль. Нужно ли проект расширять, развивать – виднее Святославу. Безусловно, мне бы хотелось расширения, потому что у каждого товара есть свой срок жизни. Конечно, иконы будут востребованы всегда, пока есть православный мир. Но, поскольку их выпускают многие и каждый пытается предложить что-то новое, нужно всегда быть в тренде.

– Что, например, появляется нового?

– Те же иконы греческого стиля. Мы можем выпускать аналогичные, но полностью российские. Другой пример – иконы с искусственным старением. И так далее.

– Расскажите о каком-нибудь необычном заказе, об изготовлении иконы какого-нибудь «редкого» святого.

– Однажды мы делали семейную икону для дома с электронного макета. Это была самая большая икона, которую мы напечатали за всю нашу историю, – 1,23 м на 1,02 м. А месяцев через семь-восемь заказчики вернулись к нам, чтобы сделать повторный заказ – напечатать ту же самую икону еще раз, уже для подарка. Это была одна Богородичная икона старинного письма. Меня удивил и порадовал сам подход: люди позаботились о макете, наняли профессионала, чтобы подредактировать снимок иконы, подготовить под нужный размер. Плюс необычный формат. Мы, конечно, печатали репродукции размером почти во весь печатный стол – 1,6 м на 1,5 м, но то холст: скрутил в рулон и унес. А тут – иконная доска таких габаритов!

– А вообще заказчики часто приходят со своими макетами?

– Естественно, мы работаем с макетами клиентов. Регулярно мы делаем по одному экземпляру иконы «редких» святых, макеты которых находят наши дизайнеры. Это одна из причин, почему люди обращаются не в иконную лавку, а к нам: найти некоторые образы в иконной лавке просто невозможно. Можно заказать написание иконы, но это довольно дорого, а у нас – бюджетный вариант.

– Как изменила лично вас, вашу жизнь работа, связанная с иконами?

– Пока не появился «Символик», православие вызывало у меня какой-то интерес, но ходил я, что называется, лишь «вдоль храма». Только на Пасху мы приходили в храм освятить куличи, яйца, не более того. Когда Святослав открыл для себя мир православия, то стал приглашать батюшек на беседы, снабжать сотрудников литературой. Это всерьез затронуло и меня. Сейчас я хожу в храм, причащаюсь, пытаюсь двигаться вперед. Раньше был курящим человеком, но потом пришло понимание: если я руководитель, то должен подавать пример сотрудникам – и бросил курить. Сейчас у меня трое детей, жизнь меняется. Если вокруг себя посмотреть, то Божий промысел становится ясно виден.

– Может быть, была какая-то книга, которая на вас особенно повлияла?

– Я плохой читатель, больше читает моя жена. Очень хороши «Несвятые святые». Недавно супруга прочитала «Письма» прп. Паисия Святогорца – шестой том его сочинений – и как раз попросила меня узнать, есть ли в нашем московском магазине предыдущие пять (смеется).

– А любимые иконы у вас есть?

– Ближе всего мне образы Спасителя. Один из самых любимых – «Пантократор», синайский образ Спасителя. Он считается одним из самых древних, запечатлевших лик Христа. Также – образ Спасителя, написанный прп. Андреем Рублевым.

 Читайте первую часть беседы с руководителем иконного производства «Символик» Кириллом Шумовым на нашем сайте!

Версия для печати

Поделиться