На «Радио Радонеж» вышла передача об отце Ипполите (Халине), герое книги «Когда открывается Вечность»

Поделиться

Дорогие друзья!
На «Радио Радонеж​» вышла в эфир передача, посвященная личности архимандрита Ипполита (Халина), подвизавшегося на Святой горе Афон и затем в Свято-Николаевской обители г. Рыльска (Курская область), а также книге о батюшке Ипполите «Когда открывается Вечность» (М.: Символик​, 2018). Гостем студии стал один из инициаторов и организаторов выхода книги «Когда открывается Вечность» (М.: Символик, 2018) протоиерей Игорь ЗУЕВ, духовное чадо старца Ипполита.

Послушать запись беседы можно здесь: http://tv.radonezh.ru/www/_radio/efir/20190109%2023-00.mp3#00:00

Мы же предлагаем вам расшифровку этого разговора.

«БАТЮШКА ПОНИМАЛ, ЧТО ТОЛЬКО ЛЮБОВЬ МОЖЕТ ЧЕЛОВЕКА ИЗМЕНИТЬ»

Расшифровка записи эфира «Радио Радонеж»

от 09 января 2019 года

ИЛЬЯ СЕРГЕЕВ: – Здравствуйте, дорогие радиослушатели, у микрофона редактор Илья Сергеев и гость нашей студии – настоятель Китайского подворья при храме святителя Николая Мирликийского в Голутвине протоиерей Игорь Зуев. Семнадцатого декабря мы молитвенно вспоминали 16-летие преставления архимандрита Ипполита (Халина). Протоиерей Игорь имеет непосредственное отношение к этому удивительному человеку: он является его духовным чадом и любезно согласился сегодня прийти к нам и рассказать об этом старце.

ПРОТОИЕРЕЙ ИГОРЬ ЗУЕВ: – Здравствуйте, дорогие друзья-радиослушатели. Сегодня действительно необычный день, поскольку мы воспоминаем нашего отца, великого старца (не побоюсь это слово сказать), который проложил нам путь по стезям земным. Надеемся, – и к Царству Небесному, его предстательством.

– Отец Игорь, расскажите, пожалуйста, как вы познакомились с отцом Ипполитом.

– Этому предшествовала достаточно интересная история. Были некоторые предзнаменования, которые проложили путь к тому моменту, когда я встретил моего дорогого батюшку.

Первое событие – это был 1986 год, когда нам с женой на свадьбу подарили икону Курской Божией Матери «Знамение», которая нас сопровождала по городам и весям. Икона была старинная, 1837 года, выполненная на черной доске размером 40 на 40 сантиметров. Впоследствии, когда мы прибыли в Рыльск к отцу Ипполиту, оказалось, что престол монастыря освящен в честь иконы «Знамение», и потом оказалось даже, что сама эта икона [к нам] в Киев попала из Рыльска!

И еще одно было событие, которое тоже, можно сказать, предзнаменовало то, что случилось с нами потом. Первой моей духовной книгой была книга «Старец Силуан» архимандрита Софрония (Сахарова), которую мне подарили на Синае в монастыре святой Екатерины боголюбивые люди. Из этой книги я узнал, как подвизались подвижники на Святой горе Афон, какое послушание нес отец Силуан. И отец Ипполит, будучи на Афоне, выполнял то же послушание, что и старец Силуан, – был экономом монастыря многие годы, и даже жил в его келье. Однажды, по преданию, он спас честную главу преподобного Силуана от того, чтобы ее похитили паломники.

То есть все одно к одному сошлось.

Теперь перенесемся в Петербург, где я закончил военную службу, уволился из армии и стал ходить в храм. Я познакомился с одним священником, даже подружился с ним, с его семьей. Очевидно, он имел на меня определенные планы – хотел устроить меня экономом в своем храме, или старостой. Но душа моя искала чего-то большего, я искал особого духовного руководства, молился об этом, просил. И вот от своего друга (ныне он священник Санкт-Петербургской епархии) узнал о том, что есть в городе Рыльске Курской области настоящий старец, который исполнен благодатных даров, и у него можно получить всё, чего пожелает душа христианская.

– Отец Игорь, ведь к Петербургу ближе остров Залит, и там жил старец Николай Гурьянов. Почему вы не поехали туда?

– Так сложилось: я был занят и по службе, и по работе… Я обращался к блаженной Любушке Сусаннинской, был у нее пять раз. Она и благословила это мое решение [ехать в Рыльск к отцу Ипполиту], и своими молитвами помогла мне совершить прыжок через пропасть, отделяющую этот мир от жизни при монастыре.

В начале мая 1994 года я впервые приехал в Рыльск. Была Пасхальная седмица, а я, забыв о том, что земные поклоны делать нельзя, бросился в ноги батюшке, выходящему из трапезной, и попросил его благословения.

Первые три дня в монастыре были исполнены особого света и радости, даже ликования духовного. Я рассказал немного о себе отцу Ипполиту, он меня сразу утешил, укрепил в моем желании идти путем служения Богу. Сказал, что я буду священником, благословил на переезд.

Впереди у меня было еще полгода, чтобы завершить свои дела в Петербурге, и уже в феврале 1995 года семьей, с двумя маленькими дочерьми и женой, которая была на девятом месяце [беременности], мы приехали сначала в Курск, а оттуда на монастырском грузовике добрались в Рыльск. Там мы купили себе домик с помощью друзей, примерно в трехстах метрах от монастыря, где и подвизались больше двух лет – до моего отъезда из Рыльска в 1997 году.

– Не всякая женщина согласится поменять Петербург на Рыльск. Как вам удалось уговорить свою супругу?

– Моя супруга из семьи военного, как и я сам – бывший военный. Мы жили в согласии, и она приняла мое решение сердцем, ропота не было. Она вышла вместе со мной на это служение. Конечно, были свои искушения, но с Божьей помощью, с молитвами отца Ипполита они были преодолены, и началась наша жизнь в деревенском домике, на земле – 27 соток, которые мы обрабатывали, возле монастыря. Молитвами отца Ипполита наши пути были управлены. Батюшка нас утешал, укреплял, наставлял на правильную духовную жизнь. Это было время счастливое, время, когда батюшка был с нами.

Его окормление каждого из нас отличалось в зависимости от того, кто к нему приходил. Допустим, меня он всегда держал как бы на дистанции; если что было надо, он говорил мне напрямую, утешал, укреплял, наставлял, возвещал будущее, то, что мне предстоит совершить. С другими людьми он проводил больше времени; как я понял потом, те люди требовали особого внимания батюшки, его молитв, его попечения. Как правило, это были люди болящие, одержимые страстями: наркоманы, винопийцы, блудники и другие люди, которые были исполнены немощей.

Батюшка не был образованным человеком. Он говорил мало. Это был простой человек, но человек с большим сердцем и с великой любовью. И, наверное, он немного стеснялся людей с высоким образованием, к коим можно и меня в какой-то мере отнести. Но он, наверное, держал меня на расстоянии не только потому, что у меня было какое-то образование, а еще потому, что, очевидно, он молитвами своими так управлял мною, что большего мне не нужно было для моей дальнейшей жизни.

С теми, кто требовал вразумления, постоянного попечения, батюшка проводил долгие часы. Это однозначно. Он действительно полагал за каждого из них свою душу и отдавал себя всего для того, чтобы хотя бы один человек спасся.

К нему приезжали и архиереи, и священники, и простые люди. И наркоманы. Из Осетии очень много людей приезжало. В монастыре была насыщенная духовная жизнь. Это был живой организм, где всё бурлило, можно сказать, клокотало внутренней борьбой, и в этой борьбе выковывалось духовное счастье каждого человека, которое ничем не заменишь. Это всё проходило через наше сердце. Я не знаю, есть ли сейчас такого рода монастыри на нашей земле, где протекает настоящая духовная жизнь. Наверное, есть.

Но то, что батюшка открыл в моей жизни, было и остается для меня большим утешением… Главное – исполнять то, что дóлжно, вкладывать душу в каждое дело, которого требует от нас Господь Бог, и ходить в правде перед Богом. То есть – жить по заповедям. «Кто Меня любит, – говорит Господь, – тот заповеди Мои соблюдет» (ср.: Ин. 14:21). Так и нужно жить.

Батюшка был очень смиренным человеком. Когда, допустим, кто-то каялся ему в том, что совершает блудные грехи, батюшка ему говорил: «Да, да, да, да, да. Я тоже блудник». А он был, между прочим, девственником, все об этом знали. Но по великому смирению тоже считал себя грешником.

Известная болезнь нашей Церкви – законничество, когда содержание подменяется формой. Батюшка отмечал, что, к сожалению, многие священники страдают законничеством. И тут же добавлял: «Да и я сам законник». Смиряя себя и понимая, что и в нем – на уровне, может быть, каких-то помыслов отдаленных – такой грех присутствует.

– А что имел в виду старец, говоря о законничестве?

– Он не раскрывал содержание, но, очевидно, прежде всего [имел в виду] отсутствие любви. Когда нет любви, то человек стремится облечь свою жизнь, свое служение в некую форму. Но, когда нет содержания, нет любви, то всё приобретает омертвевшие формы и ведет к оскудению духовной жизни. Если нет любви, то нет вообще ничего. Вот об этом батюшка и говорил.

Батюшка никого не критиковал, он просто всех любил. Он понимал прекрасно, что только любовь может человека изменить. Никакой закон, никакие правила не способны родить в сердце человека любовь. Только жертва, только самоотреченное служение может привести человека к Богопознанию. Сам Господь показал нам сущность христианства: это есть жертвенная любовь, распятие себя на кресте.

И батюшка себя распинал перед всеми нами – и, конечно же, перед Христом, Которому служил всею своею жизнью.

– Для нас, людей, живущих семейной жизнью, эти слова особенно актуальны, потому что жизнь с другим человеком – это всегда крест: приходится частенько себя смирять, а это всегда для гордого человека болезненно. Какие-нибудь высказывания старца о семейной жизни вам запомнились?

– Таких высказываний я не помню, но исходя из духа того, что батюшка нам говорил, можно сделать вывод, что брак – это служение. Это дружба двух существ, которые призваны выйти на совместное служение Богу. В их союзе должна родиться та духовная, святая любовь, которая служит цементирующим скреплением для каждой христианской семьи. Но для того, чтобы выйти на это служение, нужно терпение и понимание, что человек, который живет рядом с тобой, нуждается в теплоте, заботе, в твоем личном самоотречении. И чем больше ты отдаешь, тем больше получаешь. В этом и кроется секрет семейной жизни, как и вообще жизни духовной: человек должен жить жизнью других людей, уметь ставить себя на место другого человека, как бы растворяться в ближнем. Вот общие соображения, которые проистекают из того, что говорил нам батюшка, и прежде всего – [из того, что он] возвещал всею своею жизнью. Не столько словом, сколько своею любовью.

Батюшка был «всем для всех» (ср. 1 Кор. 9:22). Он никому не себя не навязывал – он просто всех любил. Любил великой отеческой любовью. Это был великий молитвенник, и по его молитвам всё в жизни нашей менялось. Менялось незаметно, постепенно, в результате свет Христов входил в нашу душу и просветлял наши пути.

– Насколько я понимаю, вы пришли к вере уже в зрелом возрасте?

– Да, это путь был постепенный. Можно сказать, что я с детства тянулся к правде и добру. Эта тяга была неосознанная, интуитивная, но Сам Господь подталкивал меня.

Когда я был военным наблюдателем ООН на Ближнем Востоке (а я три года провел в Египте, в Сирии, в Израиле), то неоднократно посещал монастырь святой Екатерины на Синае. Там, кстати, крестились моя жена и первая дочь, которая родилась в Каире. Я был хорошо знаком с монахами этого монастыря, с его настоятелем владыкой Дамианом. И в то время я особенно близко подошел к православию. По роду своего образования (а по базовому образованию я китаист) и деятельности я долго изучал китайскую традицию, и переход от китайской премудрости к чистому православию совершил переворот в моей душе. Это было начало моего духовного преображения. После Синая меня направили на службу в Петербург, где началось мое воцерковление. И из Петербурга, как я уже сказал, мы совершили «полет над пропастью» и перебрались в Рыльск, где батюшка укрепил нас в том, что нам предстояло сделать.

Действительно, это был чудотворец, великий молитвенник. [Могу привести] простые примеры, житейские. Допустим, стоишь колешь дрова на хозяйственном дворе в монастыре и думаешь: вот хорошо бы пришел батюшка, посмотрел, как я хорошо тружусь! И в самом деле – через три минуты приходит батюшка: ну что, отец Игорь (он всех называл отцами, даже тех, кто не в священном сане), трудишься – молодец, спаси Господи. И идет дальше по своим делам.

Или, допустим, такой момент. Однажды моя жена вдруг восхотела покушать булочек с маком и яичек. Она об этом никому не сказала, а я был в отъезде. На следующий день приходит к нам иеромонах из монастыря, приносит лоток яиц и булки с маком – именно то, чего ей хотелось.

Умирала у нас собачка – то ли отравилась, то ли ее отравили. Уже пена была у рта. «Батюшка, помолитесь, умирает!» И тут же после его молитв она выздоравливала. Таких событий было много, все не перечислишь.

Он, конечно же, следил за каждым из нас, молился и рождал в нашей душе покаяние, если такового было недостаточно или если мы были невнимательны к своей духовной жизни. Но делал он это без насилия, без давления, а как бы опосредованно.

Был такой случай, например. Я шел к его келье, а сам батюшка находился от меня метрах в тридцати или сорока, беседовал с каким-то человеком. И вдруг сказал как-то громко и отчетливо, как бы даже в мою сторону: «Что ж вы здесь панствуете? Надо же и работать!» Я услышал этот голос, эти слова – и меня как будто обожгло: я понял, что я действительно «панствую» здесь и толком ничего не делаю для монастыря (хотя мог бы сделать гораздо больше) по своей лености и нерадению.

Вот такие были моменты, когда он напрямую нас не обличал, но, если мы были достаточно внимательны, то понимали, к чему это было сказано.

– Какие-нибудь высказывания старца Ипполита вам запомнились?

– Он постоянно говорил мне одно слово – «терпи». В слове «терпи» заключаются все христианские добродетели. И вера, и надежда, и любовь. Почему мы терпим? Потому что надеемся. Почему мы терпим? Потому что верим. И терпим во имя любви – венца всех добродетелей. Терпеливый человек сможет расчистить свою душу для воздействия святой Божественной благодати, и тогда его духовная жизнь воссияет новыми красками.

Конечно, он говорил вещи определенные и другим людям, но в неком частном порядке. Он говорил каждому то, что ему нужно было для его личной пользы, для его личного спасения.

– Ваша супруга и дети тоже окормлялись у отца Ипполита?

– Дети были маленькие еще совсем. А супруга тоже к нему приходила, конечно, и он ей подсказывал то, что было нужно ей для ее развития.

В дальнейшем мне предстояло по его благословению оставить его и дослужить полтора года, вернувшись в армию, в городе Хабаровске. Конечно же, тяжело было оставлять батюшку, но по его благословению я дослужил полтора года до военной пенсии и потом сразу же принял священный сан. Во всех этих путях моя жена меня поддерживала, несмотря на то, что приходилось принимать серьезные решения. Например, [нужно было выбрать:] ждать квартиру от армии – или увольняться из армии и принимать священный сан. Когда я отказался от квартиры и принял священный сан, моя жена поддержала это решение. Это дорогого стоит.

– Ваши коллеги по военной службе как относились к тому, что вы человек верующий и не просто приходите в храм два раза в год поставить свечку, а верующий серьезно, по-настоящему?

– С уважением относились. Потом, когда я уже стал священником, они приглашали меня в свою часть, где я дослуживал свой срок. Наши отношения с ними сохранялись, иногда они приходили в храм. Конечно, у каждого свой путь. Но никаких конфликтов на религиозной почве у меня с ними не было.

– После того, как вы уволились из армии, вы не хотели вернуться обратно в Рыльск?

– Я к батюшке приезжал каждый год один или два раза. Летал из Хабаровска – и в отпуск, и вместе с нашим правящим архиереем, владыкой Марком, мы бывали у батюшки. И вот я могу рассказать о том, насколько дерзновенны были молитвы батюшки, какие масштабные, можно сказать, чудеса по ним совершались. После того, как наш архиерей вместе со мною посетил батюшку в 1999 году, буквально на следующий год произошел первый в истории визит святейшего Патриарха Алексия на Дальний Восток. После визита Патриарха буквально как грибы стали возникать на хабаровской земле величественные соборы и храмы. В эти годы в Хабаровске были воздвигнуты четыре больших собора: Преображенский (который стал третьим по величине во всей России), Успенский, храм преподобномученицы великой княгини Елисаветы, храм Серафима Саровского. Все это по размеру соборные храмы. После молитв батюшки словно некая река вышла из берегов, река духовная, и разлилась по просторам и Хабаровского края, и всего Дальнего Востока. Это свершилось, совершенно очевидно, по предстательству батюшки перед Всемилостивым Спасом нашим и перед святителем Николаем, наместником монастыря в честь которого батюшка являлся.

– Хотелось бы узнать у вас, как проявлялся дар прозорливости у отца Ипполита по отношению к нашей родине. Что он говорил о тех временах, которые грядут? Предсказывал ли он какие-то изменения?

– Отмечу, что батюшка по роду своей духовной деятельности был не только духовником, но еще и настоятелем, наместником монастыря, то есть совмещал в себе и административную, и духовную власть. Такое редко встретишь среди лиц в священном сане, сами отцы говорят, что это большая редкость, когда человек может совмещать административные и духовные дарования. Поэтому батюшка ощущал большую ответственность за каждое свое слово, за каждую душу человеческую, и не дерзал (как я понимаю из общения с ним) что-то возвещать о будущем. Он нес попечение о душах человеческих, и не в его правилах было возвещать о грядущих событиях. Он знал, говорил о том, что Россия будет всегда, что она выстоит до конца, Господь ее не оставит. Говорил, что всё уже свершилось, а иногда говорил, что еще ничего не свершилось. Он говорил по-разному в разных ситуациях, но общий лейтмотив его высказываний был таков, что Господь Своей милостью, Своей любовью не оставит всех тех, кто возлюбил Его всем сердцем.

Всё то, что я сегодня говорил, и многое из того, о чем не сказал, мы изложили в книгах, которые выпустили за все эти годы. Недавно вышла уже четвертая книга, «Когда открывается Вечность», в издательстве «Символик». Все желающие могут ее почитать, изучить и те пророчества, которые батюшка произнес в этой жизни, и те чудеса, которые он явил уже после своей смерти. В этой книге есть такие свидетельства. А мы знаем, что при определении вопроса о канонизации главенствующим признаком являются посмертные чудеса подвижника.

– Спасибо вам за то, что вы нашли время прийти к нам в студию. Надеюсь, что мы доживем до того дня, когда старец Ипполит будет прославлен в лике святых. Напоминаю, что сегодня мы разговаривали о старце Ипполите (Халине), настоятеле Рыльского Свято-Николаевского монастыря. У микрофона был редактор Илья Сергеев.

– В заключение я хотел бы сказать, что батюшка Ипполит нас не оставляет. Он молится за нас, и его попечение мы все ощущаем. Я знаю многих людей, которые пришли к его почитанию уже после его смерти. Он велик перед Богом, и все, кто его знал – например, владыка Иоанн, митрополит Белгородский – говорят, что это был гигант духа, великий предстатель пред Богом. Все, кто узнал батюшку, могут подтвердить эти слова.

Я думаю, что ему можно молиться – это мое частное, личное мнение.

Узнать больше о книге «Когда открывается Вечность» и приобрести ее

Версия для печати

Поделиться