Интервью с автором «Сказок Морского волка» Ольгой Севостьяновой. Часть 2: «Первое, что необходимо, чтобы властвовать над душами, — оторвать ребенка от семьи. Это самое главное зло»

Поделиться

 

В самом конце прошлого года из типографии вышла новая детская повесть, выпущенная издательством «Символик», — «Сказки Морского волка». Глянцевый ярко-голубой переплет, красочные иллюстрации художника Виталия Дударенко и рисунки первых благодарных читателей книжки — самих ребят, запах свежеотпечатанных строчек… А главное — увлекательная, добрая и познавательная история о приключениях четвероклассника Никитки и его друзей в северных широтах, где мало кто бывал, кроме коренных жителей тех мест.

Принадлежит эта повесть перу замечательной писательницы Ольги Севостьяновой.

Вот уже тридцать с лишним лет Ольга Александровна живет в городе Александрове Владимирской области, где пишет для одной из старейших российских газет «Александровский голос труда» (в прошлом году газета отмечала 100-летний юбилей). А до этого где только она ни бывала! Детство провела в Сибири, среднюю школу закончила в Кишинёве, затем поступила на филологический факультет Ленинградского государственного университета… Здесь-то, в Ленинграде, она и познакомилась с будущим мужем — в ту пору студентом Ленинградского высшего инженерно-морского училища имени адмирала Макарова, а впоследствии капитаном дальнего плавания Леонидом Федоровичем Севостьяновым. Получив образование, молодые супруги отправились на Крайний Север, в заполярную Игарку, где, потерпев неудачу с устройством на место школьного учителя, Ольга Александровна пошла работать на городскую телевизионную студию автором и ведущей детских и молодёжных передач. Так началась ее многолетняя журналистская деятельность, которую со временем подкрепил диплом журфака МГУ.

Пишет Ольга Александровна давно и много: она дипломант Цветаевских фестивалей поэзии, стихи ее не раз публиковались в местной прессе, в поэтическом альманахе «Золотая осень 2001», в литературном альманахе «Александровская слобода». Ей принадлежит трилогия «На кораблике под сенью креста» — собранные под три обложки искренние и глубокие эссе и стихотворения о вере в Бога и в людей, о дружбе и любви, о воспитании детей и самих себя…

В 2016 году повесть Ольги Александровны «Сказки Морского волка» неожиданно для нее самой заняла 1-е место в литературном конкурсе «Необычайные приключения», проведенном издательством «Символик» совместно с Международным творческим объединением детских авторов (смотреть запись финала конкурса). На конкурс принимались произведения для детей среднего школьного возраста, главными требованиями были увлекательный сюжет и христианская нравственная основа. Книга Ольги Севостьяновой одержала убедительную победу, хотя соперничали с нею 67 произведений, присланных из Москвы и Санкт-Петербурга, Калининграда и Хабаровска, Севастополя и Нижнего Тагила, из Украины, Белоруссии и даже из Германии и Китая!

В конце прошлого года мы встретились с Ольгой Александровной и не торопясь поговорили о многом. О том, как рождаются на свет книги и кто такой писатель. Как меняется язык, на котором мы говорим, и почему это происходит. Чем похожи на нас и чем отличаются жители Крайнего Севера. Какие испытания подкарауливают человека, чья вера во Христа основана больше чем на нескольких брошюрах о том, как правильно поститься и ставить свечи, и как с этим справляться.

На прошлой неделе мы опубликовали первую часть разговора. Сегодня предлагаем вам вторую.

Все наши классики – люди с православным сознанием

– Как бы Вы советовали говорить с детьми о «вещах невидимых»?

– В духовном воспитании детей нужно быть особенно осторожным. Когда в 90-е годы наше поколение воцерковлялось, то мы, сами будучи неофитами, схватились за членов своих семей, за своих детей-подростков, стали на них давить и диктовать, как жить. И сколько в итоге оказалось переломанных судеб, сколько несчастных семей! Я знаю таких очень много. Многие дети потом не в Церковь приходили, а наркоманами становились. «Ломались» даже дети батюшек, на которых чрезмерно нажимали. В таких семьях выбрасывали телевизоры в окно, потому что – «нельзя смотреть»; все как один строго постились – по монастырскому уставу… Некоторые батюшки запрещали даже беременным нормально питаться и новорожденных младенцев кормить перед причастием. Очень много судеб ломается, когда вера бывает неправильно понята, когда она сводится к бесконечным «постам и поклонам».

Вопросы духовного воспитания – очень тонкие, интимные, я считаю, что детям, а тем более маленьким, нужно говорить о них только в семье. В церкви это может делать священник. А вот в литературе нужно быть очень осторожным.

Мы так сейчас эксплуатируем эти слова – «Бог», «Церковь», «духовность», что возникает отторжение, пропадает вера. Высший пилотаж – написать такую книгу, где слово «Бог» ни разу не упоминается, но очевидно, что ее автор знает Бога и знает, что такое духовная жизнь.

Главное при этом не впасть в другую крайность. Помните советские учебники по литературе? Это какими же виртуозами надо было быть, чтобы писать о Пушкине, Гоголе и Достоевском, нигде не упоминая слово «Бог»! И потому так трудно было по этим учебникам учиться, очень трудно было дойти до сути, понять, о чем же писали наши русские классики. (Кстати, в школе и сейчас ничего принципиально не поменялось.) Поэтому, когда начали выходить книги Михаила Дунаева «Православие и русская литература», в мозгах нашего поколения случился переворот: наконец-то все встало на свои места, наконец-то русскую литературу начали объяснять с духовной точки зрения. Потому что вся наша русская литература, вся наша классика создавалась людьми с православным воспитанием и сознанием, хотя иногда и зараженным немного западными философами эпохи Просвещения, «модой» на гуманизм и атеизм. Но православное сознание победило, и через книги наших классиков многим поколениям прививался православный взгляд на мир.

А сейчас куда ни посмотришь – везде «духовная поэзия», «духовная литература»… Вся остальная – бездуховная, что ли? На самом деле никакой особенной «духовной» литературы или поэзии быть не должно. Она духовная, когда призывает к добру, и бездуховная, когда учит вредному. Духовный мир вообще неоднозначен; духи есть разные, ад – это тоже духовный мир. И, сколько бы ни говорили о «духовности» той или иной литературы, остается вопрос: кем это создано и кем вдохновлено?

Понятно, что задача воспитания заключается не в том, чтобы непременно воцерковить человека и отправить его в монастырь, а в том, чтобы, как сказал один батюшка, научить его в светской жизни, в своей профессии жить с Богом, жить по-божески. Это – самое главное.

В советское время мы не были воцерковлены, но мы были воспитаны на положительных нравственных примерах, в нас был этот фундамент, на котором можно было взращивать и духовность. А сейчас эту опору выбили у детей из-под ног, разрушив иерархию ценностей.

– Проблема еще в том, что дети сейчас почти не читают. Они слышат слова о Боге, о Церкви, но свидетельства живой веры, которые проще всего можно найти в литературе, для них закрыты…

– Самое страшное, что случилось с нашими детьми, — они потеряли представление о сострадании. Я это точно знаю, поскольку готовлю их к ЕГЭ, а там дают тексты либо из классической литературы, либо из произведений советских писателей, у которых еще была крепкая нравственная основа. Когда я вижу эти тексты, то диву даюсь: как дети могут ответить на эти вопросы, если их этому не учат! Они могут понять линию сюжета, могут ответить, о чем этот текст — о войне, о природе или о животных, — но они совершенно не понимают, о чем идет речь, если их спрашивают, например, о милосердии.

В лингвистике есть такое понятие – «лингвистическое сито». Как известно, у иностранцев, говорящих по-русски, есть характерный акцент: они произносят наше мягкое «л» как твердое. А все потому, что их слуховой аппарат устроен таким образом, что наше мягкое «л» они просто не слышат, он не проходит через их «сито». Точно такое же «сито» есть и у нас, только нравственное. Детям нечем понять, что такое милосердие! Причем я говорю о детях из самых лучших семей, которые поступают в самые лучшие вузы.

– Почему так произошло, на Ваш взгляд?

— Это, конечно, проблема сегодняшнего общества в целом, но в первую очередь – семьи. Когда я смотрю на современных детей, то думаю: а кто их воспитывает? Кто их родители? А их родители — это наши дети, которые воспитывались в 90-е, в обществе разрушенных идеалов. А теперь выросли и их дети. На каких идеалах они воспитывают своих детей?

У нас-то самих еще была нравственная основа, но своих детей мы уже воспитали плохо. То, что для нас было само собой разумеющимся; те нравственные понятия, которые мы впитали с молоком матери; ту благодать, часть которой мы еще успели получить, – своим детям мы все это уже не передали. Мы не учили их тому, что для нас казалось очевидным.

Когда-то я очень много писала о наркомании. Ко мне приходили матери, плакали и говорили, что они воспитывали сыновей, чтобы те не стали алкоголиками, бездельниками, бандитами. А они становились наркоманами. Потому что матери понятия не имели о наркомании и не знали, что от этого надо предостеречь ребенка. А к этому добавился еще и «благочестивый» нажим: вставай, пойдем в церковь! Конечно, люди начали ломаться, особенно те, у кого подростковый возраст пришелся на 90-е. Они видели жизнь, которая текла вокруг них, и она не сходилась с тем, что говорили родители. Слишком большая была разница, и они растерялись. А теперь мы говорим о них как о «потерянном поколении».

– А современные дети? Реально ли в них вложить какие-то представления о нравственности?

– Это могла бы сделать семья, если бы она была. Но благополучных в духовном смысле семей у нас становится все меньше. Потому что благополучие сегодня понимается только как материальный достаток и особая успешность, если тебя показывают по телевизору. Бабушки, конечно, берут на себя воспитание внуков, но бабушка – это бабушка, она не может дать ребенку то, что должны дать родители. Вот и получается: семейного воспитания нет, нет воспитания нравственных начал и в школе. И получается провал.

Как сейчас строится иерархия ценностей? Молодые родители и молодые педагоги нацеливают детей прежде всего на успешную карьеру и богатство. Деньги и карьера, конечно же, входят в систему ценностей, но достигаются не любой ценой и стоят не на первом месте. Мало кто понимает, что, если человек во главу угла поставит духовное, тогда решатся и его «земные» проблемы, потому что он будет правильно к ним относиться. Все решается на духовном уровне.

 

Язык – это духовное явление

– Как Вы относитесь к тому оскудению, выхолащиванию, которые происходят с языком в наше время? Нет ли и тут связи с нашей духовной жизнью?

– Конечно, есть, ведь язык – это духовное явление. В начале было Слово. И Слово было Бог. «Слово» — одно из имен Бога. Еще в древнерусском языке слово «язык» фиксировалось в значении «народ, нация». А что влекут за собой эти понятия с точки зрения этимологии?

Понятие «народ» неотрывно от понятий «род, поколение, семья». В свою очередь, «семья» образовалась от слова «семь» (пишется с буквой «ять) в значении «работник, домочадец». Слово «семья» родственно готскому «деревня» и древненемецкому «родина».

От слова «работник» выстраиваем цепочку к слову «раб», первоначальное значение которого – «сирота». Отсюда возникает понятие усыновления. «Раб Божий» – это «сын Божий», тот, кого Бог усыновил. А слово «сын» дословно значит «рожденный»; таким образом, «сын Божий» означает «рожденный в Духе».

Слово «поколение» возникло от слова «колено», а это то же, что «плечо». Значит, «поколение» – это когда ты плечом к плечу со своими ближними.

Слово «деревня» связано со словами «дом», «строение», а «строение» – однокоренное со словами «простор», «страна», то есть по смыслу связано с «родиной».

И, наконец, слово «домочадец». «Чадо» восходит к слову «начало». Получается, что начало закладывается в семье, а потом уже идет духовное возрастание: человек может родиться в Духе, а может не родиться. Вот как всё взаимосвязано. Самые главные наши ценности – дом, семья, дети, страна, родина, Бог – все включаются в понятие «язык».

– Но в наше время язык стал намного проще и грубее. Например, в 60 — 80-е годы прошлого века услышать в общественном транспорте, а тем более в школе матерное слово было почти невозможно, если такое происходило, это был грандиозный скандал. А сейчас это стало чуть ли не нормой…

– Есть известная пословица: «Нечего на зеркало пенять, коли рожа крива». А язык – это то же самое зеркало. Если происходит падение нравов, это отражается и на языке.

Выхолащивание языка началось давно, еще в советское время. Меняются идеалы – меняется и язык. Если не признавать Духа, то становится непонятным и слово «духовность». Постепенно произошло «обмирщение» лексики, упрощение понятий. Если мы заглянем в советские словари, то не найдем там, например, адекватного значения слова «грех»: это просто плохой поступок.

Что же касается многих процессов, происходящих в языке, то они были во все времена и всегда будут. Язык – это не механизм, а организм, причем организм самоочищающийся. Все равно победит дух, заложенный в язык изначально. Как в человеке есть и земная оболочка, и душа, и искра Божья, так и в языке те же составляющие. Не случайно одна часть лексики обозначается в словарях пометой «грубо-просторечное», а другая – «поэтическое», то есть возвышенное.

Всегда, во все времена боролись с влиянием на русский язык иностранных слов. Зачем, мол, говорить «калоши», если можно сказать по-русски: «мокроступы»? Но «калоши» победили, язык сам выбрал это слово. В наше время язык находится под таким же давлением, связанным с тотальной компьютеризацией. Но сколько бы об этом явлении ни спорили, вся шелуха отпадет, я уверена, и останется то, что нужно языку. Другое дело, что «пустые, грубые, безнравственные» слова очень вредны для людей, ведут их к бескультурью и ограниченности. Не для языка они вредны, а для нас, людей. Именно поэтому нужно следить за чистотой языка.

Что касается сквернословия, то эта часть лексики никогда не считалась нормативной. Матерные слова находятся за пределами языка и характеризует состояние общества, которое бездумно их употребляет. Сегодня это явление действительно сильно распространено и засоряет души.

Я, например, считаю одной из главных причин этого неприятного явления падение женщины, как падение последнего оплота. Представить невозможно, чтобы во времена, когда я училась в школе, какой-то мальчишка мог сказать плохое слово при нас, девочках. Если бы кто-то осмелился такое сказать при мне, я бы подумала, что конец света наступил. А сейчас? Сначала девочки стали позволять говорить плохие слова при них, а потом сами стали их произносить.

Раньше женщина держала в руках дом, детей, всю семью. А теперь пустилась во все тяжкие, так что ее нравственное падение очень сильно повлияло на все общество и определило его деградацию. Когда мать перестает быть матерью – тогда уже можно все. Отсюда и сквернословие. Человек перестает понимать, Кто такая Пресвятая Богородица, кто такая его собственная мать, кто такая женщина вообще. Исчезает понимание, что такое честь, благородство, чувство собственного достоинства. Современным людям непонятна суть таких слов, как кощунство, оскорбление, хамство. Как сегодня наших детей воспитывать, как их уберечь от грязи и пошлости, от всех соблазнов – я не знаю. Кажется, сегодня они почти поголовно поражены этой заразой.

В моей новой книжке «Приключения Лели и Юлика в стране Ли» есть эпизод, когда дети попадают в гости к Тетушке. Им казалось, что они попали в сказку, а это оказался виртуальный мир, где на самом деле нет жизни, это мертвый мир, где все – подделка, фальшивка. Это то самое, от чего детей должны оберегать родители, но – не оберегают. Более того, они сами все это детям предоставляют, чтобы показать, что «наши-то не хуже других»! Вообще, всё плохое, как и всё хорошее, прививают детям родители собственными руками.

С чего бы это дети стали, допустим, пить шампанское, если бы родители сами не начали покупать им «шампанское для детей»? А разве не сами мы стремимся проводить выпускные вечера, начиная с дошкольного возраста, непременно в кафе и непременно с «детским шампанским»? Так у детей формируется навык! И, главное, постепенно происходит отрыв от семьи.

Когда-то я вела в газете рубрику «Нравственный выбор», и был у меня материал, который назывался «Семена зла». Я написала его после выпускного вечера сына. Когда я шла в школу, то представляла, что вот сейчас мы, родителя, сядем вместе с детьми за стол, поговорим об их будущем, полюбуемся на них – так же, как это было когда-то у нас в школе. Но педагоги во главе с директором провели выпускников мимо нас, посадили их в зале, где стол был заставлен бутылками, и только несколько мам остались там как обслуживающий персонал. Я не могла об этом не написать!

Прошло несколько десятилетий. И вот уже выпускник — мой внук. На последний звонок родителей не пустили вообще, а на выпускной – детей увезли в другой город, где сняли для них кафе. Так на наших глазах происходит развал семьи, и в этом причина очень многих наших сегодняшних бед. Сначала, еще в советские времена, родителей пересажали, а детей обобществили. А теперь родители сами от детей внутренне отказываются, заботясь только об их материальном обеспечении. Так и идёт. Надо сказать, грамотно действуют некие силы, которые знают, что они делают. Первое, что необходимо, чтобы властвовать над душами, — оторвать ребенка от семьи. Это самое главное зло. Дети беззащитны, когда их отрывают от родителей: делай с ним что хочешь, лепи что хочешь. За детей нам всю жизнь бороться нужно. Кто может научить нас непрестанной молитве? Только собственные дети. Может быть, тревога за детей — это единственное, что ещё может нас отрезвить.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

Окончание интервью читайте в ближайшее время на нашем сайте и в блоге «Вокруг семьи: книги, дети, православие»
Начало интервью читайте здесь
Приобрести повесть «Сказки Морского волка», а также другие книги нашего (и не только!) издательства вы можете в православном интернет-магазине «Символик»

22.01.2018

Версия для печати
Поделиться