Автор повести «Сказки Морского волка» Ольга Севостьянова: «Цель всегда одна – чтобы была какая-то польза человеку». Часть 1

Поделиться

В самом конце прошлого года из типографии вышла новая детская повесть, выпущенная издательством «Символик», — «Сказки Морского волка». Глянцевый ярко-голубой переплет, красочные иллюстрации художника Виталия Дударенко и рисунки первых благодарных читателей книжки — самих ребят, запах свежеотпечатанных строчек… А главное — увлекательная, добрая и познавательная история о приключениях четвероклассника Никитки и его друзей в северных широтах, где мало кто бывал, кроме коренных жителей тех мест.

Принадлежит эта повесть перу замечательной писательницы Ольги Севостьяновой.

Вот уже тридцать с лишним лет Ольга Александровна живет в городе Александрове Владимирской области, где пишет для одной из старейших российских газет «Александровский голос труда» (в прошлом году газета отмечала 100-летний юбилей). А до этого где только она ни бывала! Детство провела в Сибири, среднюю школу закончила в Кишинёве, затем поступила на филологический факультет Ленинградского государственного университета… Здесь-то, в Ленинграде, она и познакомилась с будущим мужем — в ту пору студентом Ленинградского высшего инженерно-морского училища имени адмирала Макарова, а впоследствии капитаном дальнего плавания Леонидом Федоровичем Севостьяновым. Получив образование, молодые супруги отправились на Крайний Север, в заполярную Игарку, где, потерпев неудачу с устройством на место школьного учителя, Ольга Александровна пошла работать на городскую телевизионную студию автором и ведущей детских и молодёжных передач. Так началась ее многолетняя журналистская деятельность, которую со временем подкрепил диплом журфака МГУ.

Пишет Ольга Александровна давно и много: она дипломант Цветаевских фестивалей поэзии, стихи ее не раз публиковались в местной прессе, в поэтическом альманахе «Золотая осень 2001», в литературном альманахе «Александровская слобода». Ей принадлежит трилогия «На кораблике под сенью креста» — собранные под три обложки искренние и глубокие эссе и стихотворения о вере в Бога и в людей, о дружбе и любви, о воспитании детей и самих себя…

В 2016 году повесть Ольги Александровны «Сказки Морского волка» неожиданно для нее самой заняла 1-е место в литературном конкурсе «Необычайные приключения», проведенном издательством «Символик» совместно с Международным творческим объединением детских авторов (смотреть запись финала конкурса). На конкурс принимались произведения для детей среднего школьного возраста, главными требованиями были увлекательный сюжет и христианская нравственная основа. Книга Ольги Севостьяновой одержала убедительную победу, хотя соперничали с нею 67 произведений, присланных из Москвы и Санкт-Петербурга, Калининграда и Хабаровска, Севастополя и Нижнего Тагила, из Украины, Белоруссии и даже из Германии и Китая!

В конце прошлого года мы встретились с Ольгой Александровной и не торопясь поговорили о многом. О том, как рождаются на свет книги и кто такой писатель. Как меняется язык, на котором мы говорим, и почему это происходит. Чем похожи на нас и чем отличаются жители Крайнего Севера. Какие испытания подкарауливают человека, чья вера во Христа основана больше чем на нескольких брошюрах о том, как правильно поститься и ставить свечи, и как с этим справляться.

А начался наш разговор с того, что Ольга Александровна призналась: за свою богатую журналистскую жизнь она много раз брала интервью, но вот в роли человека, интервью дающего, выступает, пожалуй, впервые…
 

 

– Вы не привыкли давать интервью. А сами интервьюировать любите?

– В газете, где я работаю, нет такого понятия – «любить». Что надо, то и делаешь. Особенно когда мы «на потоке» работали. Это сейчас газета выходит раз в неделю, а раньше выходила каждый день, и каждый день нужно было выдать материал. Мы работали «с колес», сразу в номер. И если тебе нужно сделать в этот номер 200 – 300 строк, то уже не раздумываешь, что ты любишь и чего не любишь.

При этом в газете есть всё: от информационной «короткой строки» до материалов, что называется, «для души». Долго держалась у нас рубрика «Ваш субботний собеседник». Это были как раз интервью с лучшими людьми нашего города и района. Важно было – показать личность человека. Мы писали эти интервью по очереди.

Вообще-то в журналистике я работаю сорок лет, а журналистика – это ведь одно сплошное интервью. А вот сама я даю интервью всерьез действительно впервые. Недавно, правда, побывала на встрече в школе – и там детишки меня о разных вещах спрашивали. Будем считать, то интервью было первым (смеется).

Начала писать – и получилась сказка

– Когда Вы занялись литературным творчеством?

– Книги начала писать лет десять назад: компьютер позволил больше работать дома, я стала потихоньку отходить от журналистики.

Началось все как будто с игры, случайно – хотя случайностей не бывает, это я знаю точно. Мы сидели с друзьями и родителями, разговаривали, а компании у нас всегда были такие: и взрослые, и дети, и подростки – все вместе. Зашел разговор о поэзии, девочка-подросток начала читать свои стихи, и тут я вспомнила: я же тоже сочиняла стихи, когда была школьницей. Правда, я их не записывала, но два стихотворения где-то в памяти остались – «Время» и «Синяя птица». Я прочла их, записала и подарила той девочке (она была примерно того же возраста, что и я, когда писала эти стихи). Потом мы шли домой, и мама сказала: а мне ты никогда не писала стихов. Я пришла домой — и написала стихотворение «Маме». Конечно, оно было очень неумелое, но искреннее.

– Так Вы и открыли в себе поэтические способности?

– Я могу назвать себя только литератором, то есть человеком, который может писать. Какой я поэт! Поэты – это люди с особым складом души. Для меня поэты — это Пушкин, Лермонтов, Блок… Вот это масштаб! Как можно себя в такой ряд ставить?.. А я просто записываю свои размышления — в рифму или без рифмы. Поэтому и подзаголовок моих первых книг – «В рифму и без». Главное – это искренность, та энергия души, которую вкладываешь. Если у тебя есть хотя бы несколько читателей, которым ты по-настоящему нужен, уже неплохо.

То стихотворение, которое я маме посвятила, было первым в столь зрелом возрасте. Потом пошли другие. Стихи, они же не спрашивают тебя, если ты уже начинаешь писать. Это с прозой ты можешь сказать: сегодня я напишу одну главу, завтра еще одну, а послезавтра вообще за компьютер не сяду. А стихи приходят к тебе – не спрашивая. Если ты хочешь стихотворение принять, то достаешь блокнот и пишешь, а если поленишься – оно уходит и больше никогда к тебе не вернется.

Я стала записывать. Потом, когда эти стихи накопились (я назвала их тогда несколько выспренно – «Опыт души»), подруга составила из них книжку (в одном экземпляре!) — и подарила ее мне к юбилею. И вот вечером, после празднования, я увидела своего внука – он тогда учился в первом классе и только научился читать, – который уснул с раскрытой книжкой в руках! А потом пришел в школу и сказал учительнице: моя бабушка книжку написала. «Ну, приноси, почитаем». И я подумала: раз просят принести – значит, надо написать! Вот так и появилась моя первая настоящая книжка «На кораблике под сенью Креста. О жизни и смерти – в рифму и без».

Я не сочла возможным назвать ее «поэтическим сборником». Такой сборник я решилась выпустить только в этом году, а тогда мне казалось, что это будет слишком дерзко. Поэтому первый «Кораблик» состоял не только из стихотворений, но также из моих вполне прозаических размышлений на заданную тему. Первый «Кораблик» нашел читателя — и дело пошло дальше. Так постепенно появились три моих «Кораблика» («О жизни и смерти»; «О любви и страдании»; «О смысле жизни и Промысле Божьем»).

– А когда пришла мысль попробовать писать для детей?

– Путь детской книги был очень извилистым. Изначально в моем блокноте, как это бывает у всех пишущих людей, были просто записи о людях, природе, животных Арктики: про старую ненку (в повести она представлена как бабушка Аляне), про двух голодных песцов, забредших на пароход, про пса Арбуза, которого спасли моряки, про медведя Умку, который плыл на льдине, а ее расколол пароход… Как они рождались? Муж, капитан дальнего плавания, часто рассказывал мне какие-нибудь истории (рассказывает он интересно), а я подумала: какие хорошие могут получиться рассказики для детей! Вот и записала их для памяти. Мне казалось, что детям это должно быть интересно и когда-нибудь я об этом напишу.

Когда вышел первый «Кораблик», меня стали приглашать в школу, а детей заставляли учить к моему приходу стихи из этой книжки. Они, бедные, мучились: стихи-то были отнюдь не детские. И я им сказала: в следующий раз напишу книжку для вас. Тогда-то и вспомнила про эти «рассказики». Ну, а потом все получилось как-то независимо от меня. Книжка сама мне стала диктовать, какой она хочет быть. Я просто написала первое предложение: «Отдать швартовы! — скомандовал волк почему-то дедушкиным голосом и, надев маску и ласты, прыгнул с борта парохода в морскую пучину». И сразу позвонила подруге, она редактор по образованию и всегда первая читает то, что я напишу, и сказала: вот, у меня уже есть первое предложение (смеется). Я еще сама не знала, куда меня вывезет, а книжка уже знала, что делать. Она у меня умная оказалась. И предприимчивая, как выяснилось позже, когда она одержала победу в конкурсе. А я что — я просто писала, и получилась сказочная история, а вовсе не сборник рассказов.

– Адресат «Сказок Морского волка» – дети от шести лет и старше. Вы хорошо знакомы с детской психологией?

– Сколько работаю, вокруг меня всегда дети, мои ученики. Это и участники моих передач, когда я работала на телевидении в Игарке, и юнкоры, которых я всю жизнь обучаю азам журналистики. Школа юнкоров была у меня и на студии телевидения, и все 30 лет моей работы в редакции газеты. Сейчас большинство из моих учеников уже взрослые люди, которые разъехались по всему миру. Кто живет в Америке, кто в Германии… В этом году мы отмечали столетие газеты и некоторых разыскали – они написали воспоминания о том, как школьниками работали в газете.

Так что я не могу представить себе жизни без детей, и, наверное, детская книга появилась не случайно.

– Писать для детей оказалось сложнее, чем для взрослых?

– Я не считаю, что писать для детей надо как-то по-особенному. Отличие только в том, как подать материал для детей, а как – для взрослых, а сам материал один и тот же. И цель всегда одна – чтобы была какая-то польза человеку.

Главное – детям должно быть все понятно (а если и не все, то хорошо бы, чтобы рядом был взрослый и мог это непонятное объяснить), и еще – желательно, чтобы был приключенческий занимательный сюжет.

Но если в основе журналистского материала лежит конкретный факт, который нельзя искажать, то в основе художественного произведения – художественный образ, предполагающий обобщение и вымысел. А вот с вымыслом бывают смешные истории. Читатели ведь воспринимают все написанное всерьез. Раз написано – значит, все так и было.

Когда я садилась за «Сказки Морского волка», то сказала внуку: «Максимка, давай мы с тобой напишем книжку. Расскажи-ка мне про своих друзей». Он рассказал. Они и стали прообразами друзей Никитки, главного героя книги. Когда я читала готовые главы Максимке, он подозрительно на меня посмотрел и сказал: «Бабушка, а откуда ты знаешь, что я хотел с девчонками раздружиться? И что я в овраге поскользнулся и чуть не упал? Я ведь тебе об этом не рассказывал!»

А когда книга вышла и была подарена руководителю по танцам, Максимка запереживал: вдруг Светлана Александровна подумает, что он действительно без спросу взял костюм белого медвежонка. [По сюжету повести Никитка на время берет из театральной студии костюм белого медведя, который оказывается волшебным. – «Символик».] И он пошел с ней объясняться: «Светлана Александровна, вы не подумайте, я костюм не брал».

– Но многие моменты в повести действительно заимствованы из реальной жизни?

– Автобиографичность есть в любом произведении. Используется все, что есть под рукой. Другое дело, как ты это преподнесешь. Художественное произведение – это сплетение (подчас очень затейливое) и каких-то реальных событий, и того, что вычитал в книге, и чистейшего вымысла – словом, всего, что работает на идею.

У многих героев «Морского волка» есть прототипы в реальной жизни. Например, Фея – это и учительница Максимки, и директор Музея вечной мерзлоты в Игарке Мария Мишечкина, с которой мы вместе работали еще на Игарской студии телевидения. Потом, когда нашу студию закрыли, они с мужем, Александром Тощевым (оба журналисты, выпускники ЛГУ), очень много сделали для развития Севера. Так, Мария возглавила музей, который фактически сама и создала вместе с мужем. До них это была бывшая научная лаборатория по изучению вечной мерзлоты, брошенная в 90-е годы, которая их стараниями превратилась в музей, ставший известным на весь мир.

Есть в сказке, конечно, и вымысел. Но, что бы ты ни напридумывал, должна быть поставлена нравственная задача. Без этого детской литературы быть не может. Однажды я слушала интервью представителя какого-то детского издательства, и прозвучал такой тезис, что детский писатель – это какой-то особый человек, который всю жизнь остается ребенком, и что в книге ни в коем случае не должно быть никаких нравоучений. В дискуссии участвовал кто-то из родителей, и он возразил: а зачем мне покупать книжку, в которой нет никакой пользы для моего ребенка?

Я согласна, существуют такие писатели, счастливые люди, которые сохранили детскость на всю жизнь и делают свое дело талантливо, – это очень хорошо! Но есть и писатели другого склада, которые ставят нравственную задачу, хотят принести ребенку пользу, чему-то его научить. Другой вопрос, как это делать. Ясно, что дидактики нужно избегать.

Я просто литератор

– Победа в конкурсе «Необычайные приключения» Вас удивила?

– Конечно, я была поражена, когда «Сказки Морского волка» совершили такой головокружительный «пируэт». Благодаря победе в конкурсе книга нашла, во-первых, бóльшую аудиторию, а во-вторых, она теперь гораздо солиднее. Красивая обложка, чудесные иллюстрации Виталия Дударенко. Сейчас я смотрю на свою «старую» книжку [издание «Сказок Морского волка» собственными силами автора. – «Символик».] – и вижу, какая она скромная по сравнению с «новой». В то время, шесть лет назад, когда я задумала издать «Сказки», мы провели в городе и районе конкурс детского рисунка, а потом эти рисунки использовали в оформлении книжки в черно-белом варианте. А тут вдруг повесть взяла и совершила такой заоблачный «скачок». Это было совершенно неожиданно.

Вообще, раньше я ни в каких конкурсах не участвовала, просто не знала про них. Одно время посылала свои книжки в разные издательства, но потом поняла, что это бесполезно, и перестала. А однажды, сидя за компьютером, наткнулась на информацию о литературных конкурсах и подумала: почему бы не попробовать? Меня не интересуют окололитературные «тусовки», «дипломы» и «звания», меня интересуют только те конкурсы, которые в случае победы обещают издание книги. Потому что, как и любому родителю, мне очень хочется «пристроить своих детей». А книги для писателя – сродни детям. Так я отправила текст на несколько конкурсов, в том числе и в «Необычайные приключения». Времени прошло немало — и вдруг неожиданно узнаю, что повесть вошла в лонг-лист! Я подумала: ого, в первую двадцатку вошла! Для меня уже это было важно. Когда моя повесть вошла в шорт-лист, в семерку финалистов, тут я уже очень сильно удивилась. А во время церемонии награждения лауреатов я начала привставать, когда стали объявлять седьмое место. «Седьмое место…» – и я встаю, «Шестое место…» – и снова приподнимаюсь. А когда объявили первое место – вот тут меня пригвоздило, я уже встать не могла (смеется).

– Среди достоинств «Сказок Морского волка» – яркие картины северной природы: тундра, арктические просторы, айсберги и морские миражи, льдины, ломающиеся у берега, внезапная смена погоды… Вы видели все эти места своими глазами или ориентировались на рассказы супруга?

– На Крайнем Севере я прожила несколько лет и, конечно, использовала свой опыт. Нельзя начинать писать, если ты не видел чего-то сам. Лучше вообще не браться, если чего-то совсем не знаешь.

– Про Жюля Верна говорят, что он писал все свои романы о путешествиях, не покидая кабинета…

– Так то писатель; писатели – особые люди, с особым строем души. А я-то просто литератор, пишущий человек, я могу описать только то, что почувствовала и увидела сама.

Почему я могу описать эти льды и морские пейзажи? Потому что раз пять ходила Северным морским путем. Когда муж – капитан дальнего плавания, то и сама ты, и дети неоднократно оказываются на пароходе. Младшая дочка, например, бывала в плаваниях с полутора лет. Поэтому, конечно, у меня есть личные впечатления.

– И в шторм попадали?

– И не раз. Но в книге всë складывается интереснее. Я описываю шторм в Северном Ледовитом океане (который действительно переживала), но тот эпизод, где по каюте летают и разбиваются тарелки, в действительности происходил на Черном море, когда мы плыли из Стамбула. И я действительно, как моя героиня Ларка, задумала выйти с дочерью на палубу и полюбоваться стихией. И на самом деле это мой муж (а не песец Боцман) вовремя прибежал в каюту и остановил нас от такого опрометчивого поступка. Увидев нас, собирающихся на прогулку, он действительно лишился дара речи. Волны перекатываются через весь пароход, снесло весь палубный груз, по морю плавают турецкие мандарины и помидоры, матросы пытаются хоть что-то спасти – а тут мы. Вот так все реальное из жизни переплетается в книге.

Хотя, конечно, очень много мне пришлось и прочитать, потому что иногда приходилось описывать и такие места, в которых я не была. Северный полюс, например, или Землю Франца Иосифа. Я посмотрела видео, послушала рассказы своего сына, который работает в Мурманске на ледоколах. Но мне было легко все это представить, поскольку я знаю эти места.

Конечно, помогал и муж, который многое мне рассказывал. Я ему читала все, что написала, чтобы он помог увидеть и исправить ошибки.

– Много оказалось ошибок?

– Достаточно одной в уже изданной книге, чтобы потом всю жизнь переживать. Поэтому, пока есть возможность до издания, я бесконечно правлю свои тексты, стараюсь их улучшить. Вообще, ответственность в детской литературе намного выше, чем в книгах для взрослых. Я убедилась в этом только сейчас – когда поняла, что книга выходит на другой уровень. Когда пишешь для детей, тут нужно задумываться обо всем.

Например, один наш старый знакомый, который брал для своего внука книгу, еще изданную мной, как-то раз деликатно заметил: мне непонятно, почему в детской книжке упоминается про водку. А там был момент, когда на корабль берут замерзшую собаку и отпаивают ее водкой. Так было на самом деле, и я написала об этом не задумываясь. Но книжка-то детская – пришлось этот момент переписать. В новом издании убрали также все эпизоды, связанные с курением капитанской трубки. Вполне можно без этого обойтись.

Однажды уже для нового издания «Сказок» я решила уточнить информацию про Николая Чудотворца, которого ненцы называют Сядай-Микола. Мне казалось, чисто интуитивно, что в этом месте есть какая-то неточность. Задала в интернете поиск по этому имени – и, к моему изумлению, компьютер выдал мне ссылку – на меня же! А ведь у меня была ошибка, которую я допустила: у меня было написано, что ненцы приняли православие сто лет назад. А на самом-то деле – двести! Поэтому, сколько раз Елена Кочергина (главный редактор издательства «Символик». – Ред.) присылала мне текст повести с вариантами исправлений, столько раз я его и читала – еще и еще раз. Это был для меня важный урок: ничего нельзя писать легкомысленно, все по сто раз надо проверять и перепроверять!

– Сейчас Вы закончили работу над второй детской повестью. Получается, «Сказки Морского волка» укрепили Вас в желании писать для детей?

– Думаю, никто из писателей не пишет только для детей или только для взрослых. Представляете, как удивился бы Александр Сергеевич Пушкин, если бы его назвали «детским писателем», потому что он писал «Сказки». Или те же Самуил Маршак, Корней Чуковский, Агния Барто – все они писали не только для детей, другое дело, что для широкой публики стали известны как детские авторы. И у меня, как, наверное, у любого литератора, есть стихи и для самых маленьких, что называется, «от трех до пяти», просто они нигде не опубликованы. Я не могу издать их красочно, потому и не берусь.

Новая повесть «Приключения Лели и Юлика в стране Ли», как и несколько лет назад «Сказки Морского волка», начала свою творческую жизнь на страницах нашей газеты «Александровской голос труда». Мы публиковали ее на протяжении трех месяцев, а по завершении объявили в городе и районе конкурс детских рисунков. Делаю это ради самих детей – в первую очередь, чтобы они приобщились к чтению, поучаствовали в творческом процессе. Может быть, родители прочтут им эту книжку, или учителя в школе. А потом мы их соберем на читательскую конференцию, поговорим с ними о литературе, наградим их за участие в конкурсе. Для детей это будет культурное событие районного масштаба. Очень хочется приобщить их к чему-то хорошему.

– В этой новой повести тоже есть автобиографические моменты, Ваши личные впечатления?

– Ну, конечно. Я прожила большую жизнь и впечатлений хватает (смеется). Главная героиня этой повести, Леля, которой семь лет, – это и я сама, и моя внучка Соня, которой недавно исполнилось шесть, и мой внук Максим, который сейчас учится в Москве в университете, и моя взрослая дочь Марина, которая сейчас пишет роман. И все это одна героиня.

– Наверное, все это люди с разными характерами – как же они уживаются друг с другом?

– Так автор-то один. Я использую некоторые биографические моменты из жизни разных людей. А характер у Лели свой… В детской книжке он может быть прописан и пунктиром. Ведь самое главное – это разговор о приобщении детей к добру. В этой новой повести речь идет о русском языке, о литературе, о Пушкине и, конечно же, о любви и дружбе, о выборе между добром и злом. Всë это вечные темы. Они важны для главной героини, Лели, ведь она мечтает стать писательницей. А биографический материал, на котором построить сюжет, всегда найдется.

Например, моя дочь, когда была примерно в том же возрасте, что и Леля, начала писать свою первую повесть. И я не стала сама сочинять отрывок из первой повести девочки Лели, а нашла детскую тетрадку дочери — и взяла оттуда кусочек.

– Вы ведь тоже обращаетесь в первую очередь к детям этого возраста – от шести-семи до десяти?

– Это возраст очень благодарный и благодатный; дети, которым еще все интересно, которые еще многое воспринимают, которым ты можешь что-то дать и чему-то их научить.

Сейчас пустует ниша подростковой литературы – конечно, за нее не каждый возьмется, это дело гораздо более сложное. Нужно быть очень талантливым человеком, чтобы писать для подростков. Ведь они все отрицают – и трудно найти такие слова, чтобы они поверили.

Нашему поколению было легче: мы росли на классической литературе. Герои Толстого, Пушкина – Наташа Ростова, князь Болконский, Пьер Безухов, Татьяна Ларина, Евгений Онегин – все это были наши друзья! Мы жили книгами и по книгам; когда мы размышляли о жизни, то там находили все ответы. И сейчас, казалось бы, – зачем что-то писать, если есть Пушкин: бери и читай. Но, например, мой внук Максим, когда учился в школе, часто говорил: не люблю я про эту старую жизнь читать. Поэтому я и пишу, хотя и не Пушкин. Я напишу так, чтобы ребенок прочитал и подумал: о, это как будто про соседний класс. Ему становится интересно, возникает «зацепка», благодаря которой с ним можно будет поговорить о каких-то важных вещах и попытаться что-то доброе вложить в его голову, душу и сердце.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Продолжение интервью читайте в ближайшее время на нашем сайте и в блоге «Вокруг семьи: книги, дети, православие»
Приобрести повесть «Сказки Морского волка», а также другие книги нашего (и не только!) издательства вы можете в православном интернет-магазине «Символик»

15.01.2018

Версия для печати
Поделиться