Опубликована рецензия на книгу «Послушники Царства Небесного» в журнале «Православное книжное обозрение»

Поделиться

В журнале «Православное книжное обозрение» Издательского совета Русской Православной Церкви вышла рецензия Николая Дегтерева на книгу «Символик» «Послушники Царства небесного. Рукопись, найденная на чердаке». Делимся ею с вами, дорогие читатели.

17.10.2018

Вариации из монашеской жизни

О книге «Послушники Царства Небесного. Рукопись, найденная на чердаке»

Один из самых популярных жанров современной массовой христианской литературы – это истории о монахах. Не просто потому, что в них «много чудесного». Скорее, интерес этот вызван тем, что именно монах есть человек, окончательно и бесповоротно сделавший свой христианский выбор и отвергший жизнь в миру ради Царства Небесного. Как говорил Алеша Карамазов из последнего романа Достоевского, «не могу я отдать вместо “всего” два рубля, а вместо “иди за Мной” ходить лишь к обедне».

Именно эта «инаковость» — само слово «инок» произошло от «иной» — и делает монашеские истории столь привлекательными и читаемыми. Любой христианин хочет увидеть, почувствовать эту «инаковость», прикоснуться к ней. Ведь живой опыт христианства много важней мудреных, но часто — не проникающих в душу богословских истин.

Первое, что обращает на себя внимание в книге, когда мы еще только разглядываем обложку, — это отсутствие автора. Более того, подзаголовок книги гласит: «Рукопись, найденная на чердаке». Не знаю, в самом ли деле она была найдена на чердаке или это только литературный прием, призванный мистифицировать — в литературоведческом смысле — рукопись, но в любом случае загадочности книге придает. Во введении эта вольная или невольная загадочность еще раз подчеркнута: «Автор остался неизвестным, поскольку история нахождения этих записей тоже весьма загадочна: преждевременно почивший на Афоне в 2014 году русский иеромонах И., живя в келье в Протате, во время посещения одной пустыни на Афоне принес оттуда зачитанную общую тетрадь, в которой находились эти истории. Тетрадь была обнаружена его собратьями в его бумагах на чердаке, в ящике старой прикроватной тумбочки». И снова у любопытного читателя возникает невольный интерес: правда ли это? Или это еще один элемент мистификации в духе каких-нибудь английских писателей? Вполне возможно, что истории, собранные в книге, действительно основаны на «реальных событиях», произошедших с лицами, «имена которых и по сей день у многих на слуху», как сказано во введении. И именно поэтому автор не просто остался неизвестен, а пожелал остаться неизвестен.

Впрочем, к содержанию книги это имеет мало отношения. Для читателей, никак не связанных с Афоном или Абхазией (где происходят события первых четырех рассказов), никаких конкретных примет конкретных людей там нет. Возможно даже, что данный текст — книга «Послушники Царства Небесного» — имеет двойное прочтение, как «Евгений Онегин» — для всех и для «друзей», которым все понятно. В любом случае сама форма подачи материала уже интригует.

Кстати, мы сравнили книгу с «Евгением Онегиным» неспроста, хоть сравнение и высокопарно, и неточно. Автор книги (если это один автор, о чем мы еще скажем), несомненно, имеет литературный вкус и может «играть словом». По крайней мере, совершает попытки этого. Вот, например, как он с «православным» юмором описывает то, как коровы встречают нового пастуха: «Несколько животных, увидев нового человека, сразу взбрыкнули, словно помыслы в голове глупого человека, другие стояли как вкопанные, словно упрямые помышления в голове гордеца».

Почему же мы поставили под вопрос «одного» автора? Да просто потому, что слишком непохожи многие части этой книги друг на друга. Создается впечатление, что один человек никак не мог написать все.

Хотя в книге и нет деления на части, тем не менее она довольно объективно делится на несколько неравномерных по объему частей. Первая представляет собой 4 «абхазских» рассказа — действие их ограничивается Кавказом. Вторая, самая большая часть книги — Афонская. Ну, и в конце идут прибавления: «Уцелевшие отрывки из «Молитвенного устава монаха Георгия»», «Вопросы иеромонаха И. своему духовному отцу» и приложение — «История рабы Божией Анны» (фактически — ее письмо). Все это части нехудожественные, в отличие от первых двух. К ним и перейдем.

Первый рассказ, открывающий весь сборник, называется «Пустынник Георгий и Петро». В центре повествования — история жизни, полная всяческих злоключений, юноши Петро, которого в самые критические моменты спасает неизвестно откуда появляющийся монах, который к тому же часто говорит стихами. Уже из этого краткого пересказа можно сделать выводы о художественности текста, хотя, наверное, основанного на реальных событиях. Реальные события действительно упоминаются в тексте, например, грузино-абхазская война, правда, не понятно какая. Но она только упоминается и на развитие сюжета почти не действует. История Петро действительно трагична, но подается она в очень светлом ключе, уже сам зачин рассказа настраивает читателя на возвышенный, но игровой лад. Автор замечательно стилизует этот зачин: «Любезный мой брат, хотя я сам полное ничтожество и валяюсь во грехах, аки свиния, следует тебе знать, что…» и так далее. О том, что это стилизация, что автор говорит не всерьез, мы догадаемся, если спустимся на несколько строчек ниже: «С малолетства дитя во всем зависит от неразумных прихотей бестолковых и безверных родителей, а то еще от прихотей из ума выживших дедушек и бабушек, которые направляют его на обманчивую ловлю пустой славы…» и тому подобное. Конечно, воспринимать это «на полном серьезе» нельзя. Автор играет с читателем, но в такой игровой манере, мне кажется, в нынешнее время только и можно донести глубокие мысли, не опошлив их. «Сугубая серьезность» часто вредит литературе, опошляет ее, а вот такое «ерничанье», напротив, может донести некие истины, не вульгаризировав их. И в данном рассказе довольно длинный сюжет о том, как Петро «шел» в своих мыслях по пути в монастырь, рассказан почти весело, но именно поэтому выглядит куда более жизненно, чем если бы его рассказали серьезно. А сюжет серьезный.

В дальнейших рассказах «абхазского» цикла автор также не чурается литературной стилизации. Вот как начинается рассказ «Старец Иоанн и Иисусова молитва», почти по-лермонтовски: «В Черном урочище на Кавказе, чуть повыше того места, где Бзыбь выходит из узкого скалистого ущелья в долину, неподалеку от дороги на горные пастбища жил богобоязненный юноша Василий с престарелым отцом».

Хочется отметить, что все рассказы держат читателя в напряжении, а это уже немалого стоит.

Условная вторая часть — афонская. Стиль этих рассказов очень отличается от начала книги. Это скорее классические эпизоды из житий афонских монахов. «Грек Георгий жил в юности на Халкидике», «Карульский монах, большой ревнитель Иисусовой молитвы, любил уходить с палаткой в леса под Афоном и там молиться». Все подобные первые предложения сразу вводят читателя в курс дела, знакомят с главным героем, как это и принято в отрывках из житий. Потом идут два-три особенных случая из жизни монахов и их блаженная кончина.

Тематически афонские рассказы разнообразны. Тут есть истории и про сугубых молитвенников, и про молитвенников несколько странных. Например, один монах так хотел уединения, что ушел в какую-то афонскую глушь и стал там молиться. Через несколько ночей он услышал какую-то тарабарщину, и принял это сначала за птичий гомон, а потом за проделки беса. Только потом выяснилось, что недалеко от него в этой самой глуши поселился такой же любитель уединения — монах-румын, который молился на родном языке. А так как герой рассказа румынского не знал, то и воспринял эти молитвы как тарабарщину.

Есть истории «мистические», есть, напротив, «реалистические». Поучительные истории о людях, искавших чуда и не нашедших его. О греховных падениях и покаянии.

Заканчивается книга тремя «документами». В «Уцелевших отрывках из «Молитвенного устава монаха Георгия»» (видимо, того самого, о котором идет речь в самом первом рассказе) дается емкая выжимка основ православной аскетики. В «Вопросах иеромонаха И. своему духовному отцу» эта тема продолжается. Тут приводятся ответы на более конкретные вопросы. И в приложении — «Истории рабы Божией Анны» помещено письмо одной русской прихожанки, пережившей советский период, Великую Отечественную войну, нашедшей на старости лет брата и наконец-то обретшей Бога. Наверное, такое не монашеское по форме, но монашеское по содержанию письмо и должно венчать всю книгу.

НИКОЛАЙ ДЕГТЕРЕВ, журнал «Православное книжное обозрение»

Источник публикации: http://izdatsovet.ru/news/detail.php?ID=190921

Узнать о книге дополнительную информацию и приобрести ее

Версия для печати
Поделиться